– Ты права, – ответил Джейс, собравшись с духом.

– Но я так и не поняла, – продолжила она уже более ласково, – откуда они узнали?

Джейс вскинул голову и посмотрел на Лилиану, но та уже отвернулась к немытому окну и принялась разглядывать расплывчатые силуэты, которые двигались снаружи. Темное и ужасное подозрение самовольно выползло из глубин сознания мага и на миг угнездилось среди его мыслей.

Но нет; нет, этого просто не могло быть. Джейс помотал головой, как будто хотел вытрясти оттуда это предположение. Он знал ее очень близко; он проникал в ее разум. Это было попросту невозможно, и к тому времени, как Лилиана повернулась к нему, на его лице не осталось и следа от этих постыдных мыслей.

– Я не знаю, – ответил он, – но я собираюсь положить этому конец здесь и сейчас. Лилиана, ты была права. Взор Теззерета острее, чем я думал, и сейчас он обратил его на моих друзей. Он не хотел, чтобы я бегал от него? Прекрасно. Отныне никакой больше беготни. Никаких больше пряток.

Лилиана подошла к Джейсу, присела рядом и обняла его за плечи.

– Мы можем победить его, – пообещала она. – Но сначала нам нужно как-то его найти.

Джейс встретился с ней взглядом, и его глаза вспыхнули глубоким, нечеловеческим синим светом.

– Смотри и учись.

Разумеется, Джейс не мог сказать навскидку, где нужно искать Теззерета. Но в одну из бессонных ночей, мучаясь в ожидании известий о судьбе своих друзей, он понял, что знает того, кто способен ему помочь.

***

В своем привычном черном замшевом костюме с бордовым плащом, и с не менее привычной высокомерной ухмылкой на лице, Мауриэл Пеллам не спеша поднялся по лестнице, ведущей к галерее второго этажа. Всякий раз, когда ему приходилось надолго покидать свой роскошный особняк, по возвращении домой он первым делом отправлялся сюда. Разглядывая вереницы портретов и гобеленов, маленькие золотые бюсты известных людей и огромную бронзовую скульптуру Разии, – чья грудь бесстыже выдавалась вперед из-за подчеркнуто эротичной позы, которую сама архангел наверняка сочла бы одновременно нелепой и оскорбительной, – он вспоминал, зачем делал то, что делал. Почему работал на этих людей, доставляя товары и послания, чьей истинной важности даже не осознавал. Все ради того, чтобы позволить себе подобное богатство.

Он как раз миновал скульптуру, когда из-за нее кто-то бросился на него – кто-то, кто сумел миновать охрану, а также зловещие колдовские письмена и сигнализацию, и при этом даже не вспотел. В следующее мгновение Пеллам уже лежал на полу, и на него в упор смотрели два немигающих, синих, как лед, глаза.