– Есть разговор, – обратился к нему Джейс Белерен. – О тех посланиях, которые ты доставляешь от имени Никола Боласа…

***

Цепочка оказалась длинной, звеньев на десять. Пеллам получал инструкции от некоего человека, а тот – от одного ведалкена, который в свою очередь узнавал все еще от какого-то типа… Но каждый из них на шаг приближал его к заветной цели, и никто не мог утаить от него своих секретов.

И вот, спустя несколько дней, Джейс в сумерках подошел к воротам огромного поместья, расположенного сразу за границей округа Дравхок. Его окружала высокая железная ограда, увенчанная острыми пиками, на каждой из которых была вырезана весьма могущественная магическая руна. У ворот стояли двое стражников; один из них был простым человеком, зато другой – могучим локсодоном. Толстую серую кожу на его руках и хоботе покрывали ритуальные шрамы, а его изрезанные сакральными письменами бивни оканчивались железными клинками. Свои руки толщиной с древесный ствол он сложил на бронированной груди, а на поясе у него висел боевой цеп с билом величиной с небольшой континент. Позади стражников начиналась извилистая тропинка, ведущая через сад с цветами, которые не должны были цвести в это время года, к дому человека, бывшего, как узнал Джейс, одним из величайших колдунов Равники. То, что он также оказался главным агентом Боласа в этом мире, не стало для мага большой неожиданностью.

– Я хотел бы видеть господина чародея, – обратился Джейс к стражникам, остановившись перед ними.

– И не ты один, – грубовато ответил локсодон. – Ишь чего удумал.

Джейс, который в течение многих часов собирал ману с берегов Дравхокского склона именно для этой цели, притворно вздохнул.

– Я знал, что ты так скажешь…

***

Джейс обнаружил Лилиану в углу пыльной и холодной комнатушки, которую они снимали. Чародейка сидела на колченогом табурете, настолько ветхом, что ее так и подмывало применить к нему оживляющее колдовство, и возилась с механизмом краденого арбалета. Взгляд, которым она наградила мага, мог бы распугать целое стадо диких быков.

– Дело сделано, – сообщил он, захлопнув за собой дверь. Лилиана продолжала свирепо смотреть на него.

– Что-то не так?

– Я не люблю, – холодно произнесла она, – когда меня держат взаперти в темноте. И тем более не люблю, когда ты не посвящаешь меня в свои планы! – Особенно, – добавила она, задержавшись взглядом на прожженной до дыр рубашке мага и на темных пятнах ожогов на его груди и руках, – если ты в это время подвергаешь себя опасности. Черт возьми, мы ведь только-только поставили тебя на ноги! Ты должен был взять меня с собой!