А тут приёмам пешего строя учат конников – тех, кто даже помочиться и то с седла норовит! Какие из этого можно сделать выводы? Достаточно простые, хоть и приходить к ним не хочется: поднадзорный готовит офицеров. И все эти парни, по мысли их сотника, потенциальные начальствующие, способные командовать разными родами оружия. Те, кто выживут, естественно. А зачем юному кентарху Михаилу такое войско?

И ещё момент – все эти захождения, сдваивания и страивания рядов, смыкания и размыкания и прочее в войске империи известны, но выполняются не так. И у русов не так, да и арсенал поменьше, про франков и магометан вовсе промолчу… Кто научил? Кто надоумил?

С ритуалами так же. Такого приветствия я ни у кого не видел. Вот салют мечом похож на франкский, но тоже немного иной. Музыка тоже. Поклонение знамени – всё своё. Со стороны кажется, что Михаил долго служил в каком-то войске со строгими порядками и давней традицией, причём отнюдь не рядовым, а теперь ему приказано набрать и обучить ауксилариев[115]. Вот только ему всего пятнадцать лет! Как?

В том-то и дело, что так. Парни на исповеди дали мне пищу для размышлений. Язык за зубами держать их уже научили, но по молодости лет они всё же проговариваются, но, что важно, так, что отдельная оговорка ничего спрашивающему не скажет, а далеко не у всех есть возможность опросить их скопом. И из суммы случайно обронённых слов выходит, что наставники учат их владеть оружием, драться в строю, управляться с конём, но вся система плод только лишь одного Михаила, и даже ветераны-наставники – только её часть. Они тоже подчиняются установленным молодым сотником уставам. Ворчат зачастую, но подчиняются. И принимают заводимые им традиции. Хотя вводят и свои, и их в свою очередь принимает Михаил. Так обычай становится законом…