ПопаданцыБывших не бываетстр 287
Светлый фон
, а этот преувеличенно оставляет в неприкосновенности свободу воли каждого. Кто там у нас так любит направлять свободу воли к погибели? Ага, он самый – Отец Лжи. А с другой стороны, свободу воли нам дал Создатель, чтобы мы свободно, через труды и испытания, приходили к познанию воли Его… Ты сам священник теперь, пастырь… Вот только паства твоя отнюдь не овцы, и, если ты хоть чего-то стоишь как священник, то должен быть для них не пастухом, а учителем и проводником на тернистом пути к спасению…

Вот это на самом деле страшно! Здесь, в этих лесах, обнаружился источник неведомых сил, преследующих какие-то свои цели, и цели эти, судя по тому, что ты видел, вселенские. Да, знаю, что доказательств нет, но мы с тобой, Макарий, не в трибуналах Старого Рима, и потому строгие формальные доказательства опустим. Господь являет свою волю людям не только через тяжкий путь познания и осмысления, но и через вдохновение и озарение. Дьявол, впрочем, тоже.

Вот это на самом деле страшно! Здесь, в этих лесах, обнаружился источник неведомых сил, преследующих какие-то свои цели, и цели эти, судя по тому, что ты видел, вселенские. Да, знаю, что доказательств нет, но мы с тобой, Макарий, не в трибуналах Старого Рима, и потому строгие формальные доказательства опустим. Господь являет свою волю людям не только через тяжкий путь познания и осмысления, но и через вдохновение и озарение. Дьявол, впрочем, тоже.

А я чувствую, что столкнулся с неземными силами настолько отчётливо, что смогу скзать об этом «знаю». Эти силы из одного источника, и обе изменяют мир. Михаил, видимо, решил строить империю – ни для чего иного такое войско, Академия, законы, обычаи и новые люди не нужны.

А я чувствую, что столкнулся с неземными силами настолько отчётливо, что смогу скзать об этом «знаю». Эти силы из одного источника, и обе изменяют мир. Михаил, видимо, решил строить империю – ни для чего иного такое войско, Академия, законы, обычаи и новые люди не нужны.

И, заметь, в этом своём зародыше империи даёт каждому быть тем, кем он сможет стать. В отличие от франкского обычая, который всё глубже проникает на Русь и в империю, он не считает, что воинское мастерство и воинский дух может быть лишь у потомственного стратиота. У него и бывший козопас может стать стратигом, и аллагион Дмитрий тому пример.

И, заметь, в этом своём зародыше империи даёт каждому быть тем, кем он сможет стать. В отличие от франкского обычая, который всё глубже проникает на Русь и в империю, он не считает, что воинское мастерство и воинский дух может быть лишь у потомственного стратиота. У него и бывший козопас может стать стратигом, и аллагион Дмитрий тому пример.