Учителю дано… Нечто… Иное, нежели мне… Не могу объяснить словами, да и не в словах дело! Наверное, умение понимать силы… или чуять их… Да, точно! У меня этого нет, мой удел – мир вещный и тварный. И понять Михаила, которому этих надмирных сил кто-то отмерил с лихвой, мы сможем только вдвоём! Как и остановить его, если будет к тому нужда… Или, наоборот, помочь…

И именно поэтому я должен вытащить его сюда любой ценой! Теперь не только для того, чтобы спасти Учителя, а чтобы решить задачу, по сравнению с которой наши жизни, да что там жизни – души только полова на ветру».

А снег скрипел и скрипел. Отец Меркурий вынырнул ненадолго из размышлений – о слишком уж зловещих вещах приходилось думать и нужно было отвлечься. Вот только чем? Снег, ёлки по краям дороги да молчащие попутчики. Десятник Егор как будто почувствовал:

– Серафим, а что это за грек, с которым ты вчера гулеванил так, что парня Мишкиного зашиб? Говорят, что чуть смертоубийства не случилось, а потом отец Меркурий встрял и дело уладил. Говорят, вы ещё Роську-святошу до положения риз накачали?

– Угу, – кивнул Бурей.

Но Егору явно хотелось поговорить:

– Так было, отче?

– Так, сын мой, – улыбнулся отец Меркурий, – мой грех, не учёл я крепости пития, вот и лишили юного лоха-га Василия невинности в этом деле.

– Невинности! – заржал Бурей. – Мы ж ему девку не подкладывали! Да и на что ему, если он с полкружки в сопли нажрался.

– Ну, кир Серафим, это с каждым в отрочестве случалось – с кем раньше, с кем позже, – снова усмехнулся отставной хилиарх. – Когда ещё куролесить, как не в юности?

– А девку пусть сам себе сыщет, – хохотнул с седла Егор.

– Сыщет он, как же! – гыкнул Бурей. – Ему уд, небось, только в нужнике и потребен! Всё молиться пытался, да про пост вякал.

– Да, совсем парню покойный отец Михаил голову задурил, даже Святошей прозвали, – кивнул Егор. – Хотя в походе, тьфу-тьфу-тьфу, на человека похож был: и воевал хорошо, и командовал, и парней своих в строгости держал, и, когда нужда была, по матери и в морду тоже не стеснялся.