Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится: только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым.

Ибо ты сказал: «Господь – упование мое»; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим; не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему; ибо Ангелам Своим заповедает о тебе – охранять тебя на всех путях твоих: на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею; на аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона.

“За то, что он возлюбил Меня, избавлю его; защищу его, потому что он познал Мое.

Воззовет ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его, долготою дней насыщу его, и явлю ему спасение Мое”».

– Не врёт он, Кирюха, – Аристарх в изнеможении откинулся на подушки. – По крайней мере, верит в то, что говорит. Силён поп! В башку к себе меня не пустил, но главное не спрячешь – не врёт. Я б почуял.

«Прости меня, Господи, но, кажется, я только сейчас по-настоящему в Тебя уверовал…»

– Так мы договорились, почтенные? – отставной хилиарх с трудом заставил голос не дрожать.

Аристарх, преодолевая слабость, еле заметно кивнул. Как показалось отцу Меркурию, с некоторым уважtнием.

– Договорились, – багровея шрамом подтвердил Корней. – Откуда ты только взялся такой на мою голову, ядрёна Матрёна?!

– Из тех ворот, что и весь народ, боярин-воевода.

Староста непочтительно хрюкнул в бороду.

Сказал бы кто отцу Меркурию, почему он смог противостоять гипнозу Аристарха – отставной хилиарх не поверил бы. Не случилось на самом деле никакого чуда. И ратнинский староста не умел читать мысли, и молитва не помогла. И Господь тут ни при чём. Всё куда проще и одновременно сложнее.