Отец Моисей уже ждал отца Меркурия. Служили вдвоём в полупустой церкви – день будний, и в селе всем есть чем заняться. По окончании литургии, когда погасили свечи, отец Моисей вдруг обратился к отцу Меркурию:

– Ты бы пожалел себя, отец иеромонах! На приходе это не в монастыре – все службы по полному чину одному не выдюжить, а у тебя и других дел полно. Загонишь себя.

– А как же?

– Да вот так! Полным чином только в больших храмах, где священников много, служат, а на приходе… И прихожанам некогда, и самому о пропитании думать надо – одним даянием общины, может, и проживёшь, а вот детей не поднимешь. Это здесь, в воинском селе, богатые все, а у смердов лишнего нет. Да паства должна пастыря если не в поле, то в огороде видеть, что землю пашет… Так что я литургию трижды в неделю служил, если не Великий пост, Страстная седмица и Двунадесятые праздники. Неужель тебе о том никто не сказал?

– Не поверишь – никто! – усмехнулся отец Меркурий. – Это мой первый приход, да и в сан я рукоположен недавно, и служил только в монастыре.

– Оно и видно, – в свою очередь усмехнулся отец Моисей. – Все вы, иеромонахи, всё монастырским чином норовите, а мир – не монастырь!

– Ну спасибо за науку, брат во Христе… – начал ратнинский священник, но закончить не успел.

– Здрав будь, отче! – в церковь, на ходу сдёрнув шапку и трижды торопливо перекрестившись, влетел давешний воеводский холопчонок.

– Чего тебе, отрок? – спосил отец Меркурий.

– Отче! – парнишка вытянулся в струнку. – Боярин-воевода со всем уважением велел тебе не мешкая быть у старосты Аристарха! Меня в провожатые послал, отче!

– Так и сказал – «со всем уважением»?

– Так и сказал, отче! – Паренёк старательно ел глазами отца Меркурия. – Позвал меня и говорит: «Дуй к попу мухой. Скажешь, что я его со всем уважением к старосте зову. Пусть, значит, жопу в горсть и резвым кабанчиком быстрее собственного визга, только вежливо скажешь, а то уши вырву!»

«Это не тот, случайно, которого я обращению со своей особой учил? Наука впрок пошла. А вот мне сейчас ума-то под хвост напихать попробуют… Ну, пусть попробуют… Сегодня мы, пожалуй, кое-что для себя выясним. Оба!»

– Здрав будь, – по-простому кивнул воевода, едва священник появился в дверях. – Садись.

Отставной хилиарх сел на лавку и огляделся: напротив, подперев себя горой подушек, в полулежачем положении устроился староста Аристарх, а у него в изножии утвердил на табурете свой сиятельный зад воевода Корней.