* * *
На Лисовиново подворье отец Меркурий прихромал как раз к началу основных событий. Собственно, событий как таковых практически и не было. Настёна, злющая, как раненная в задницу рысь, на мгновение появилась во дворе и, наплевав на всяческую субординацию, заявила трясущемуся от своего бессилия воеводе:
– Корней, сгинь с глаз! Нечего тебе тут! Не путайся под ногами!
– Аааа… – попытался что-то сказать воевода.
– Сгинь! – рявкнула лекарка и, выцепив взглядом священника, указала: – Вон, к попу ступай! Помолитесь там – всё польза!
Воевода круто повернулся через левое плечо, шагнул к священнику и выдохнул:
– Пошли!
И они пошли. Через сугробы, хромая каждый на свою деревянную ногу, поддерживая друг друга, а временами и вытаскивая сотоварища из снежных куч. Отец Меркурий походя подивился тому, как, оказывается, резво могут скакать два инвалида на деревяшках, если объединены одной целью и помогают друг другу. По крайней мере, Лавр, всё ещё с отцовским тулупом в руках и матерной руганью на устах, отставал от них минимум на полкорпуса.
В церкви, как ни странно, обнаружился отец Моисей.
– В чём дело, отец Меркурий? – кинулся он к отставному хилиарху.
– Потом! – отмахнулся отец Меркурий. – Зажигай свечи – поможешь служить.
– Что служить?
– Молебен во благополучное разрешение от бремени рабы Божьей… – отец Меркурий повернулся к воеводе – крестильное имя воеводской любовницы вылетело у священника из головы.
– Листи, – выдохнул Корней.
– Во Христе! – рявкнул отставной хилиарх, чуть было не добавив чего покрепче.
– Ас…кле…пиз… – замялся Корней.
«
– Ас-кле-пи-до-та! – отчеканил отец Меркурий. – Дитя заделал, а имени матери не выучил! Ничего, ты у меня его как титул базилевса затвердишь! Десять раз «Отче наш», десять земных поклонов – пошёл!
«