А что там господа декархи? Та-а-ак, вкушающие из латрины, похоже, определились – двое пьют как не в себя и рожи скорчили, будто у них болят разом все зубы. Остальные, кстати, тоже не слишком радостны: кто веселится натужно, а остальные сидят, как ежей оседлали. И аллагиону Луке, похоже, достался самый большой. Один декарх Георгий весел и доволен жизнью.

И обрати внимание, Макарий, декархи, за исключением Георгия, сидят ниже наставников академии. И двое недовольных в самом низу. Одного зовут Фома, а второго… запамятовал. А Лука, гляжу, прекрасно понял диспозицию – в Ратном сидели не так. Вот и шевелит усами, как истинный таракан.

Что ж, посмотрим, чем это закончится…»

* * *

Отец Меркурий зябко кутался в тулупчик. Мороз, к которому он вроде бы успел попривыкнуть, с похмелья ощущался особенно остро. А медленно проплывающие мимо заснеженные ёлки состояние «наутро после пира» только усугубляли.

«Да, Макарий, по части грехов ты стремительно приближаешься к старому греховоднику Порфирию… Разве что в лупанаре тебя ещё в долг не обслуживали, и то за полным наличием отсутствия стадий на тысячу окрест даже самого завалящего лупанара! Так что если кого ты и имел, то только в мозг. А уж тебя самого… Но оно того стоило!

Итак, что с последствиями всеобщего загула?

Загибай пальцы.

Первое: дед с внуком помирились, причём так, что оппозиция теперь если что и может, то только ублажать дохлую обезьяну. Нет больше оппозиции – из-под неё вырвали ремесленников и торговцев во главе с Буреем. И ты, Макарий, в этом в меру сил поучаствовал, что тебе зачлось – тебя приняли всерьёз и не убили. Уже хорошо.