Отец Меркурий едва не поперхнулся. Он бы и выругался, да нельзя!

– И во единаго Гопода Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца Рождённого прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна не сотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша, – как ни в чём не бывало пела в унисон священнику волхва.

Непотребство сие явно свершалось Божьим попущением, ибо Он как-то не спешил поразить кощуницу. Видимо, Ему, хоть и всеведующему, стало интересно, что же ещё способна выкинуть эта невероятная старуха. По крайней мере, это была вторая версия, что пришла в голову отцу Меркурию. Первая же состояла в том, что Господь в неизреченной своей милости испытывает веру одного изрядно грехопадшего нынче священника. Третья и вовсе заключалась в том, что некоему отцу Меркурию всё это с бодуна мерещится. На том версии и кончились.

«Верую» благополучно допели. Боярыня Гредислава нашла глазами вдову Арину и через малое время направилась к выходу, опираясь на руку молодой женщины. По всей видимости, старухе всё же стало нехорошо.

«Ну в её возрасте и неудивительно! Меня же попросили служить полным чином. Но дотерпела до того момента, когда службу можно в крайнем случае покинуть. Вот и покинула, но благочестие соблюла. Языческая жрица! Нет, я тут точно рехнусь!»

Долго ли, коротко ли, но молебен подошёл к своему завершению. В последний раз отзвучало «Аминь!», и молящиеся потянулись к выходу.

– Пожалуй на пир, отец Меркурий, – отрок, явно для этой цели тут и поставленный, сопроводил священника куда следует и, убедившись, что святой отец двери не перепутает, резво поскакал обратно к часовне – следующего гостя забирать.

– Отец иеромонах Меркурий! – возгласили два абсолютно одинаковых отрока, стоило только священнику переступить порог.

Парни сумели поразить отставного хилиарха трижды: во-первых, своей громкостью – в ушах ощутимо зазвенело, во-вторых – тем, что сумели выговорить без запинки его титул, и в третьих – своей полной одинаковостью. Потом священник подумал и добавил к списку четвёртый пункт: само наличие этих двоих тоже заслуживало удивления.

И опять долго удивляться священнику не пришлось. Сначала иеромонах принял величальную чару из рук молодого сотника, а потом к нему подскочил специально обученный отрок и со всем почтением сопроводил на место – за стол для почётных гостей и хозяев, красовавшийся на покрытом шкурами помосте.