У заболотного отступника, по всей видимости, не так, но похоже. Чем более ты полезен, тем больше у тебя свободы. Отец Моисей был полеведом, и ему разрешили собрать тайную общину. Думаю, его паства тоже состояла не из совсем уж простецов. А Феофан, если не врал спьяну, что-то вроде консула философов или одного из высших наставников. Может, и не врал – образован он прекрасно. Так вот, этот Феофан и вовсе не подозревал о гонениях на верных, а то, что у них нет священника, относил на счёт тяжёлого характера своего боярина, мол, не может пастыря по вкусу выбрать. А самого Феофана и ещё какую-то часть христиан никто не утеснял.

Шестое: род Лисовинов утвердил свою власть. Да, я повторяюсь, но оно того стоит. Власть утвердилась не только силой меча, но и силой осознания этой власти подданными, а это куда труднее завоевания. Эпарх Корней сказал «братие и дружина», и никто не возразил, а многие и вовсе почли за честь. И вот это последнее – самое важное.

Седьмое: Арина, теперь уже оглашённая невеста декарха Андрея Лисовина, очень непростая вдовушка. И приданое у неё очень непростое. Когда объявили о помолвке, дядюшка поднадзорного сидел с таким видом, будто его только что лишили гражданской девственности доселе неизвестным ему способом. А может, и не только гражданской. Надо бы разобраться, в чём там дело. И кто такой, в конце концов, её многоюродный дядюшка Путята? Что он ищейка, я уже почти не сомневаюсь, но чья?