Чего-то ты, Макарий, лишён… Того, что в избытке имеется у Никодима, Феофана и имелось у предшественника… Что ж, никто не совершенен, и остаётся благодарить Господа за то, что Он решил напомнить тебе об этом столь щадящим образом, а то зазнался ты, Макарий… Привык уже, что всё удаётся.

И ведь правда, удалось всё! Невозможное везение! Но так всегда продолжаться не может, вот Создатель и попенял тебе. Слегка.

Ладно, надеюсь, моих историй – этой морковки перед мордой осла – хватит до того часа, когда тут появится Никодим – уж он-то умеет ладить с детворой. И пожалуй, я во многом возводил напраслину на предшественника.

Но вернёмся к заболотному Феофану. Он, оказывается, Кантакузин! Хоть и принадлежит к Богом забытой ветви рода этих выскочек. Учился медицине в Салерно, толкался у Сицилийского Шершня, где учился у всех: верных, латинян, магометан, евреев и даже язычников! Да, у Гвискара даже такие водятся! Был в Риме, Равене, Эдессе, Александрии, Иерусалиме, Дамаске, Афинах, Фесалониках, Городе, Херсонесе и Пантикапее. И везде его за излишне длинный язык хотели либо укоротить на голову, либо вздёрнуть, либо сжечь… Хотя, как он с гордостью заметил, в Дамаске его собирались утопить.