Так вот, язычник Славко всерьёз считает себя ипаспистом христианина Тимофея. Каково? А самого Тимофея явно учили науке базилевсов, но при этом совсем не учили быть воином. Как так? Даже в Старом Риме человек тоги в начале cursus honorum должен был быть человеком меча. И сейчас в империи синкилитик, не имеющий отношения к войску, за редчайшим исключением, либо монах, либо евнух.
Так вот, язычник Славко всерьёз считает себя ипаспистом христианина Тимофея. Каково? А самого Тимофея явно учили науке базилевсов, но при этом совсем не учили быть воином. Как так? Даже в Старом Риме человек тоги в начале cursus honorum должен был быть человеком меча. И сейчас в империи синкилитик, не имеющий отношения к войску, за редчайшим исключением, либо монах, либо евнух.
Но и в монахи парня не готовили. С канонами он знаком не более чем сын неграмотного поселянина. И при этом знает очень много, умеет управлять, подчинять и вести за собой. А главное, он как-то по-иному мыслит. Все они, прислонившиеся к неведомому знанию, мыслят как-то неуловимо не так. Поднадзорный, его братья и крестники, включая сюда даже фанатично верующего Василия, архитектор Кондратий и его корпоранты, педагог Феофан, Тимофей и Славко. Кто больше, кто меньше, но во всех чувствуется некая инаковость, хотя сформулировать, в чём она заключается, я никак не могу. Но и тьмы в ней не чувствую!
Но и в монахи парня не готовили. С канонами он знаком не более чем сын неграмотного поселянина. И при этом знает очень много, умеет управлять, подчинять и вести за собой. А главное, он как-то по-иному мыслит. Все они, прислонившиеся к неведомому знанию, мыслят как-то неуловимо не так. Поднадзорный, его братья и крестники, включая сюда даже фанатично верующего Василия, архитектор Кондратий и его корпоранты, педагог Феофан, Тимофей и Славко. Кто больше, кто меньше, но во всех чувствуется некая инаковость, хотя сформулировать, в чём она заключается, я никак не могу. Но и тьмы в ней не чувствую!
Но, Господи, как, при всех их немалых знаниях и умениях, однобоко восприятие этими отроками мира! Конечно, они могут сделать эту летающую по ветру штуку, что так поразила меня, и не только меня, могут ведать тайны чисел как бы не лучше многих учёных Города и империи, но совершенно не воспринимают мира Горнего, Нетварного! Точно у истока их знаний стоял какой-то сумасшедший адепт Пифагора, доведший до абсолюта принцип своего учителя «Мир есть число». Вот, боюсь, и для них так. А Господь лишь Великий Архитектор…
Но, Господи, как, при всех их немалых знаниях и умениях, однобоко восприятие этими отроками мира! Конечно, они могут сделать эту летающую по ветру штуку, что так поразила меня, и не только меня, могут ведать тайны чисел как бы не лучше многих учёных Города и империи, но совершенно не воспринимают мира Горнего, Нетварного! Точно у истока их знаний стоял какой-то сумасшедший адепт Пифагора, доведший до абсолюта принцип своего учителя «Мир есть число». Вот, боюсь, и для них так. А Господь лишь Великий Архитектор…