Молодой человек отхлебнул, судорожно подышал и передернулся.

– Бедная бабка… Я успел посмотреть на Йовена перед тем, как уплыл Корабль-морг. Ну и вонь там стояла! Мне пришлось заткнуть себе ноздри ватой, и все равно чуть не стошнило. Зря Вестховер уложил его пулей – ему бы устроить медленное повешение, ты согласен?

– Я ничего об этом не слышал, сэр.

– Конечно, не слышал, не понимаешь и не в курсе от слова совсем. Хорошо, что ты это сознаешь. Заведи себе кота и молись на мохнатого засранца, благословляй короля, делай свою работу, не поливай грязью вышестоящих и будь счастлив. Вот это правильное отношение к жизни. Что ты думаешь о протестах?

– Я и о протестах не слышал, сэр. Я просто делаю свою работу.

– Королю нужно проявить твердость. Ему бы приказать Кроссли, начальнику вспомогательного гарнизона, открыть огонь по бунтовщикам. Как твое мнение?

Тени деревьев удлинились и стали гуще, погрузив маленькое кладбище в полумрак и оставив на траве лишь несколько солнечных пятачков. Из дома слышалось звяканье кастрюль и сковородок – повара готовили поминальный обед. Могильщик не мог больше сдерживать улыбку, которая так и рвалась из него.

– Тогда надо будет хоронить много мертвых людей, – сказал он.

– О да! – фыркнул смехом круглолицый внук Камиллы Беллоу и запрокинул голову, вливая в горло спиртное.

Могильщик покосился на дом – за окнами никто не маячил. Он неожиданно сделал выпад и воткнул лезвие лопаты в живот смеющегося юнца.

Молодой Беллоу издал странный звук («Хллк!») и повис на черенке лопаты, наколотый на лезвие. Бутылка выпала на землю, содержимое впиталась в траву. Кровь выступила на губах молодого Беллоу. Он скреб ногтями по черенку, моргая на могильщика обиженными глазами:

– Хллк! Хллк!

– Хллк! – ответил ему могильщик. – Хллк! Хллк!

Он повернулся, волоча молодого Беллоу на лопате, и сбросил его в открытую могилу. Беллоу приземлился на крышку гроба с глухим ударом. Человек, назвавшийся Губертом, отбросил лопату и прыгнул в яму сам, гулко пристукнув башмаками по деревянной крышке.

– Хллк! – крикнул Беллоу, на этот раз громче, но могильщик схватил его за горло и сдавливал, пока глаза молодого человека не закатились.

Человек, назвавшийся Губертом, приподнял голову над краем могилы. Вокруг на уровне глаз торчали могильные камни, края лужайки тонули в сумраке. Вокруг по-прежнему не было ни души. На кухне гремели посудой.

Он поглядел на молодого Беллоу. Кровь, пропитавшая рубашку, стекала по стенкам навощенного дубового гроба. Беллоу еще дышал – толстая рука дергалась, постукивая о гроб массивным кольцом с рубином, насаженным на большой палец. Могильщика не интересовали драгоценности, но ему было любопытно, что там на листке, лежавшем на гробе у ботинок Беллоу: эту бумажку в могилу бросил трясущийся старик. За свою жизнь человек, назвавшийся Губертом, неоднократно убеждался – люди часто пишут то, что не осмеливаются сказать вслух.