Ди кое-как выпутала волосы из веток. Кожу саднило. Ди схватилась за клен, часто дыша и стараясь взять себя в руки, сосредоточившись на коре под пальцами.

Если Роберт в городе, ей его не найти. Он сам, если сможет, проберется в музей. Надо вернуться и ждать. Если Роберт не явится, она пройдет через Вестибулу и сделает то, что должна сделать. Впрочем, Ди не верила, что Роберт погиб. Он слишком молод и слишком Бобби, азартно удиравший от оравы юнцов, чтобы лежать где-нибудь под ногами обезумевшей толпы и истекать кровью на булыжной мостовой.

Ди перешагнула низенький кованый барьер и выбралась на тротуар. Новый залп на мгновенье разорвал дымную завесу, и Ди разглядела серебристые трамвайные провода над Национальным бульваром, пересекавшим Лигейт. Она стояла на перекрестке ровно в шести кварталах от музея.

Снова подобрав юбки, Ди повернула назад. Она шла медленно, стараясь не потерять направления, и чутко прислушивалась, не бежит ли кто-нибудь навстречу.

Впереди снова показался горящий экипаж, от которого исходило потрескивание горевшего дерева и волны белого дыма, растворявшиеся в коричневым смоге. Вокруг экипажа кружили кошки, казавшиеся огромными на фоне пламени – не меньше статуи тигра у мирового суда. Ди подумала об Айке, ловком, как кошка, и всем сердцем пожелала, чтобы мальчик остерегся тигров.

– Роберт! – позвала она, надеясь найти своего лейтенанта и не в силах расстаться с этой надеждой.

Где-то кричали люди. Вернее, люди кричали везде. В воздухе свистели пушечные ядра, земля тряслась под ногами. Над городом плыл сплошной гул колоколов. Мужчины, женщины и дети города вдруг словно скопом оказались на реке, уносимые течением из-под спасительных Северюги и Южнилы, а артиллеристы играли в «мало-помалу», и колокола отзванивали счет попаданий.

Воздух стал ядовит: горящее дерево, горящий кирпич, горящее масло – горело все. Ди, задыхаясь, брела из последних сил. Но она знала, что поворот на улицу Малого Наследия уже близко: всякий раз, как туман расходился от пушечных залпов, она видела очертания знакомых зданий. С каждым разом ядра ложились все ближе к посольству ее соседа – и к углу музея.

Амброуз говорил ей, что в их власти сделать так, чтобы мир исчез – за счет особой магии, но он ошибался. Мир караулит тебя по одну сторону двери или по другую, и у мира прорва терпения. К тому же этот мир отнюдь не единственный… Ди простила брату ложь. Амброуз сам в это верил и поплатился за свое легковерие.

Она идет уже пятнадцать лет. Если она сейчас остановится, сказала себе Ди, то превратится в воск. Ее поставят в музей на свободное место и сунут в руку метелку для обметания пыли. И в музее наконец-то появится уборщица.