Δ

Кордон пехотинцев Гилдерслива выловил троих предполагаемых преступников. Их поставили у стены на перекрестке Лигейт и Национального бульвара, и солдаты навели на них винтовки.

– За акт предательства и неблагонадежность… – начал офицер.

Одна из предполагаемых преступников, девочка-подросток, истерически закричала, что она ничего такого не делала.

– Я просто шла домой!

Другая предполагаемая преступница, пожилая женщина, бессильно осела на землю среди своих пышных юбок.

– Да пошли вы к черту, подлые жополизы, – сказал третий предполагаемый преступник, Брюстер Алдайн. Его трамвай сломался, и он оставался при нем, как полагается вагоновожатому, а люди Гилдерслива стащили его с водительского сиденья и взяли под арест. – Я не революционер, но если вы намерены меня убить, считайте, что я один из них! – И он показал расстрельной команде средний палец.

В этот момент в дыму, затянувшем Лигейт, раздался гулкий топот сотен ног, усиленный эхом.

– Цельсь туда! – скомандовал офицер, и с десяток солдат, стоявших шеренгой, повернулись кругом и прицелились в непроницаемую пелену дыма.

Марширующие приближались. Дым начал подрагивать в такт звукам шагов.

– Огонь! – теряя мужество, крикнул офицер, нарушив правило не ввязываться в бой до установления визуального контакта с противником. Трое солдат залпом выпалили в плотный дым.

Клацающие шаги продолжались без всякого сбоя. Наконец вуаль дыма разошлась, открыв толпу гражданских с блестящими лицами и стеклянными глазами, двигавшихся на негнущихся ногах. У некоторых в телах зияли дыры от пуль, но ни один не истекал кровью.

– Это не люди, – вырвалось у одного из солдат. Он бросил карабин и кинулся бежать.

– Стоять! – скомандовал офицер идущим на него фигурам, когда они начали теснить его людей, однако те не послушались.

Брюстер тем временем увел других предполагаемых преступников к ближайшему подъезду.

– А кто эти люди со странными лицами? – спросила девочка, которая хотела только добраться домой. Водитель трамвая оглянулся и увидел огромный зеленый вагон, вырвавшийся из дымной мглы, плюясь огнем из здоровенной винтовки на башне, и дергавшихся солдат Гилдерслива, чьи тела рвали пули. И Брюстер закричал, перекрывая оглушительный дробный грохот, закричал своим товаркам идти, идти и не останавливаться.

Охота

Охота

Когда восковые люди с человеческими душами ушли или уехали в город, Ди взялась за рукоять миниатюрного бура, торчавшего из виска ее бывшего соседа, и дернула. Сверло оказалось измазано чем-то блестящим и почти черным, что там было в черепушке этого чудовища. Ди вытерла бур о край почерневшей юбки и снова опустила в карман фартука – на всякий случай. С этой же целью она забрала ржавые клещи из мертвой ручищи гиганта.