– Хороший выбор, – одобрительно кивнула Эбигейл, окинув меня взглядом.

Я облачился в черное, не став надевать пиджак и ограничившись жилетом. Она выбрала тот же цвет, конечно же избавившись от юбок и корсета; светлые волосы скрыла платком, повязанным на пиратский манер. Подобная одежда поможет нам слиться с ночным мраком, если что-то пойдет не так.

– Готов?

Я кивнул.

– Откроешь тропу? Тут близко, да и место назначения ты видел.

– Ты же знаешь, – устало начал я, но все же воззвал к волшебству в крови.

Сердце забилось часто и испуганно, ведь каждый раз мне откликалось нечто, ведущее во мрак и смерть, но…

– Крис!

Но вместо этого передо мной распахнулась тропа, полная мерцающих огоньков, запаха трав и тихого шума листвы. От неожиданности я едва удержал ее, но Эбигейл уже переплела свои пальцы с моими и шагнула вперед, увлекая меня за собой. Пяти минут не прошло, как мы ступили на дорожку в двух домах от нашей цели.

Знай я тогда, что значит моя нежданная удача, я бы не радовался – чисто, искренне и едва ли не по-детски. Но я не знал… Поэтому, когда Эбигейл выдохнула: «У тебя правда получилось!» – я порывисто шагнул к ней и обнял, уткнувшись в макушку. Счастливый смех рвался из груди вместе с обретшим крылья сердцем, но я сдерживал его, чтобы не нарушить тишину улочки.

– Нам пора. – Эбигейл шевельнулась в моих объятиях, и я нехотя разомкнул их, отступил на пару шагов.

Глаза Эбигейл отражали бледный свет месяца и звезд, мерцая в темноте; на земляничных губах цвела улыбка – сейчас, в сумраке апрельской ночи, ее никто не смог бы принять за человека.

– Пойдем. – Она коснулась моей руки, и я почувствовал, как по телу пробежала теплая волна чар, скрывающая нас от случайного взгляда.

Дом Альберта Дикерсона спал: дверь не скрипнула, когда мы вошли, половицы не застонали, выдавая наше присутствие. Всюду царило безмолвие. Теперь первым шел я, думая о нашей цели – журнале, тетради или дневнике, где записаны стихи поэта. Теперь я точно знал, ведет ли меня мой дар: он ощущался как натянутая струна, и она вибрировала тем сильнее, чем ближе я становился к тому, что искал. Ее вибрация передавалась мне и пела внутри, словно чистейшая звенящая нота.

Мы миновали холл, темный и мрачный, прошли по узкому коридору, стараясь не напороться на развешенные на стенах оленьи рога и рожки.

– Ну и дрянь, – тихонько прокомментировала это Эбигейл.

В конце коридора нас ждали три двери, и я уверенно толкнул центральную. Мы вошли в просторную комнату, и уже по обстановке можно было понять – то, что нужно. К стенам жались шкафы, полные книг, статуэток и прочих памятных хозяину безделушек, пол устилал мягкий ковер, но главное – в эркере стоял массивный стол, на котором поблескивал серебром письменный набор.