– Мы так далеко от Ожерелья?

– Изрядно. – Аксель помолчал. – Я правильно понимаю, что вы переселились на Траймонго во время Белого Мора?

– Трудно было не догадаться, – очень спокойно ответил Наамар, в упор глядя на Крачина. Но старался фага напрасно, Аксель взгляд выдержал. – Только мы не переселились – нас изгнали.

– Эпоха Белого Мора переполнена страданиями, – тихо добавил Габрис.

– Говорят, страданий не будет в Эпоху Всеобщего Благоденствия, но никто не знает, когда она наступит, – в тон сенаторам произнёс Крачин, намекая, что не намерен обсуждать старые обиды.

Его поняли.

И ещё поняли то, что разговор явно не клеится.

– Вижу, вы больше не путешествуете с помощью Вечных Дыр? – светским тоном осведомился Габрис.

– Вижу, вы не забыли историю человечества. Это приятно.

– Мы не изучаем её специально, считаем… во всяком случае, считали ненужным, – честно ответил Наамар. – Но перед встречей заглянули в старые книги.

– Технология создания Вечных Дыр утеряна, – произнёс Аксель. Дорофеев его тщательно проинструктировал, и данная информация к секретной не относилась. – В настоящее время мы совершаем межпланетные путешествия на кораблях, которые называем цеппелями. Установленные в них машины не способны создавать переходы такой дальности, как Вечные Дыры, поэтому расширение Герметикона идёт не так быстро, как хотелось бы. – И повторил: – Траймонго находится очень далеко, поэтому мы прилетели так поздно.

– То есть мы на самом краю? – уточнил Наамар.

– Да, – подтвердил Крачин. – И скорее всего, за вами мы будем находить только неосвоенные планеты.

– Это хорошо для нас? – быстро спросил Габрис.

– Если честно – очень хорошо, – не стал скрывать Аксель. – Как я уже понял, Траймонго – весьма развитая планета, и вы сможете создать собственный звёздный кластер.

Несмотря на то что траймонгорцы не покидали не то чтобы планету, а даже собственный континент, перспективу сенаторы поняли мгновенно. А в следующий миг – одновременно – задали себе один и тот же вопрос:

«Война этому поможет или помешает?»

Вопрос требовал серьёзного осмысления, и, чтобы избежать паузы, Наамар спросил:

– Как давно вы восстановили межпланетное сообщение?

– Около трёхсот лет.