Однако ход не сработал.

– В ближайшее время нам не понадобятся сеансы, ведьма, – размеренно ответил Галилей. – Но я знаю, что при необходимости ты мне поможешь.

Аурелия кивнула.

– И ещё я знаю, что ты вернула меня в реальность. Без тебя… без тебя «Пытливый амуш» не вышел бы из Пустоты.

Ведьма промолчала.

– Я благодарен тебе за это. – Но в глаза женщине Квадрига по-прежнему не смотрел, не поворачивался к ней. – Я понимаю твои опасения, ведьма, и благодарен за то, что ты не поделилась ими с капитаном.

– Почему ты решил, что не поделилась?

– Потому что капитан меня пристрелил бы. – На этот раз Аурелия поняла, что Галилей улыбается.

– Ты плохо о нём думаешь.

– Наоборот – очень хорошо. Я на его месте поступил бы так.

И ведьма мысленно согласилась с астрологом, потому что сейчас Галилей представлял собой эталон непредсказуемости, а всё, что непредсказуемо, может нести угрозу. А ко всему, что несло угрозу «Амушу», Дорофеев относился безжалостно.

– Мессер бы тоже тебя пристрелил? – вдруг спросила Аурелия.

– Мессер не стал бы, – уверенно ответил астролог. – Мессер забрал меня из лечебницы и доверил свою жизнь. Он мой сюзерен, но он мой друг. Так что вы его найдите, а я вытащу нас с этой планеты. Если понадобится – на руках пронесу «Амуш» через Пустоту, но мы вернёмся. – Последние слова Квадрига почти прокричал, но тут же, словно испугавшись громкого звука, замолчал, пару раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и совсем другим тоном продолжил: – Возможно, сейчас мои слова покажутся тебе странными, но я – член команды, ведьма, я – офицер «Пытливого амуша» и буду исполнять свои обязанности наилучшим образом.

– Нет, не покажутся, – очень тихо ответила Аурелия и вышла из астринга.

Тщательно закрыв за собой дверь.

Астролог же несколько мгновений постоял, разглядывая машину всё тем же странным взглядом, на который обратила внимание ведьма, затем кивнул, надел гоглы с толстыми синими стёклами, уселся в кресло и запустил первый контур.

На этот раз гудение астринга, которое передавалось всему цеппелю, не вызывало у команды недоумения: все знали, что Галилей вернулся и взялся за работу. И всем стало спокойнее. Может, не настолько спокойнее, как если бы вернулся дер Даген Тур, однако в том, что астролог наконец-то вышел из комы, цепари увидели хороший знак. И улыбались, слыша гудение астринга. И верили в то, что дела пошли в гору.

Квадрига работал с астрингом совсем не так, как Дорофеев. Его движения были много точнее, увереннее и быстрее. За то время, которое понадобилось капитану, чтобы начать поиск, Квадрига успел осмотреть звёздную систему, идентифицированную Дорофеевым как Калпан, и соседние с ней. Один раз открыл прихваченный с собой Астрологический атлас Южного Бисера, но не потому, что засомневался, а чтобы подтвердить сделанные выводы. Затем «вернулся» в систему Траймонго, направил «дальний глаз» на астероид, снял показания, выждал, повторил измерения, посидел немного, разглядывая смертоносное тело, отключил астринг и быстрым шагом поднялся на мостик. Забыв, как это часто с ним бывало, обратиться за разрешением. Поднявшись, бросился к своему столу, минут десять провёл за вычислениями, исписав несколько страниц блокнота, и лишь после этого обратился к Дорофееву: