Анавры? Кто, как?!!! Откуда? Идиотские риторические вопросы лишь ещё больше разозлили меня.

Подтверждением моей догадки стали вспыхнувшие на левом предплечье татуировки. Жгучая боль, последовавшая за этим, была порождена Матрикулом, а не крепкими пальцами Мостового, стиснувшего моё запястье словно тисками.

Я продолжал извиваться под телом майора, пытаясь хоть как-то исправить положение. Мостовой с успехом подавлял любые мои попытки к сопротивлению. При этом он коварно давил коленом прямо на свежую рану на бедре, заставляя её всё сильнее пульсировать. Не успел я сделать хоть что-то, как моё тело неожиданно превратилось в один большой комок боли.

В отчаянии я заорал на всю округу. Вернее, мне так показалось. Крик скорее напомнил звук от иглы, сорванной с пластинки проигрывателя. Короткий и невзрачный. Перед моим лицом оказалось перекошенное лицо майора, отвлёкшегося на мгновение, чтобы что-то прокричать подбадривающему его Юнусу.

Я не упустил возможности воспользоваться призрачным шансом. Изловчившись и собрав всю свою ненависть и обиду, я засадил лбом в подбородок анавра. Что ж, наконец-то изнуряющие тренировки аватара не прошли даром. Хруст костей Мостового отозвался хрустом в позвонках моей шеи, что лишь добавило мне азарта. Уже в следующие секунды я понял, что ничего фатального для моего организма не произошло. Майор же, напротив, захлебнувшись потоками крови, хлынувшими изо рта, резко ослабил хватку, практически отпустив меня оставив, пусть и небольшую, свободу манёвра.

Не раздумывая, я стал развивать успех, увеличивая амплитуду и силу ударов, всаживая мгновенно онемевший и взмокший от крови и ударов лоб в лицо майора. Я бил и вколачивал, всаживал и лупил, ничего не видя перед собой, кроме расширенные от страха и зарёванных глаз дрожащих от ужаса девчонок.

Брызги крови растекались по векам, окрашивая окружающий мир в розовую муть. Осколки зубов рвали кожу лица, но я распалялся всё больше и больше, уже полностью перехватывая инициативу и сам вцепившись в запястья майора мёртвой хваткой, пока тот не обвис безвольной куклой.

Наконец, с трудом свалив с себя неожиданно тяжёлую тушу гэбэшника, я замер, боясь шевельнуться. Мир вокруг нас по-прежнему едва жил. Юнус, стоя в двух метрах от меня, с мрачной полуулыбкой держал короткий кривой клинок у шеи…нет…вонзённым в Машину шею! Тонкая, почти незаметная алая дорожка тянулась за основанием ножа. В углу машиного рта вяло вздувался и опадал небольшой кровавый пузырь.

Всю эту картину я неожиданно увидел во всех деталях, словно сработал зум, укрупнивший в один миг трагические подробности. В панике поискав глазами Стасю, я обнаружил её неподвижное тело, застывшее в неестественной позе у ног убийцы. Руки её мёртвой хваткой вцепились в брючины любителя яблок. Вся её одежда была пропитана кровью, как и ещё недавно белоснежная рубашка Юнуса.