Я стал дёргаться с удвоенным энтузиазмом, изгибаться дугой, пытаясь сбросить сидевшего на мне Юнуса. Зарево всё ещё полыхавших остатков автомобиля продолжало освещать его со спины. Мы хрипели, плевались, выли, но Юнус постепенно побеждал. Мне оставались считаные минуты. Странная мысль о нелепости происходящего мелькнула у меня в голове, когда я в пылу борьбы с дышащим и плюющимся мне в лицо наркоторговцем перевёл взгляд ему за спину: в фантасмагорическом танце теней в нашу сторону двигалась фигура Абдулмаджида.

Это точно был, как его назвал любитель яблок, бей-эфенди, судя по количеству волос на голове. Несмотря на то что он был вне сферы нашего рапида, двигался Абдулмаджид значительно быстрее, чем следовало бы.

Неожиданно меня чуть не вырвало. Вонь изо рта Юнуса была одуряюще омерзительной. Неужели прихвостню Хранителей нельзя было подобрать аватар поэстетичнее? И тут снова не к месту кольнула интуиция: какая-то несусветная дурь во всей этой развернувшейся мелодраме! За последние полчаса меня снова пытается задушить анавр, превосходящий меня физически. И я всё ещё жив! Где логика? На самом деле, практически всё, произошедшее сегодняшним днём можно было назвать бездарным сценарием к бандитскому сериалу 90-х, если бы…если бы не жуткая и глупая смерть девочек…

Стальные вонючие пальцы Юнуса продолжали ритмично стискивать горло, разошедшийся не на шутку ублюдок использовал вес своего тела, с каждым рывком норовя стукнуть меня затылком о землю. Я почувствовал, как сознание постепенно уплывает. Похоже, всё…

Странно, но острая обида на себя пополам с неудовлетворённым чувством мести уже не придавали новых сил. Я иссякал, буквально чувствуя, как из меня по капле выходит не только жизнь, но и желание жить.

Так бездарно просрать… Столько трудов, подготовки. А меня, как сопляка паршивого…эта тварь…девчонок жаль…сейчас всё закончится, и я вернусь… В последней, отчаянной попытке я сделал ещё одно усилие. Нет, не физическое. Почти эфемерное, слабый намёк.

Я потянулся к ещё тлеющей внутри искре нейротрона, что вдруг неожиданно и остро проявилась в преддверии ухода…

Странно, но ощущения напомнили мне те самые, первые, что я испытал в кресле Хранителей, стыдливо спрятанном в секретном закутке аэропорта Домодедово. Сознание одновременно разделилось на множество неповторимых частичек, вернулось чувство всеведения: я ощутил ток времени и цвет земного притяжения, вкус огня и запах движения ветра.

Пальцы Юнуса словно провалились сквозь меня, перестав быть материальным объектом. Окружающая предвечерняя мгла, лишь подсвеченная тускнеющим заревом пожара, неожиданно просветлела настолько, что мне стали видны даже небольшие камни, втоптанные в грязь на поляне. Мир выцвел.