Нет, в любом случае Ник бы не оставил жену, пусть и бывшую – а развод он получил бы легко, но все равно… нехорошо. Неправильно.

– Но клянусь, если что и было между нами, так разговоры. И тот единственный поцелуй. Почти случайный.

Верю. И не мне судить. Я сама совершила изрядное количество глупостей.

Где-то далеко раздался протяжный скрежещущий звук, будто зверь провел стальною лапой по стеклу. И стекло это задрожало.

Звук оборвался.

А Ник будто не услышал. Он разглядывал цепочку, гладил синий камень и вспоминал. Тот ли поцелуй, который почти случайный и единственный? Женщину ли, что могла бы стать частью его жизни?

– Что случилось потом?

– Нэнси уехала. Она… кажется, тоже испугалась.

Ага. Милые девушки очень пугаются, когда на них обращают внимание молодые и состоятельные, пусть не вдовцы, но почти… Не верю. Вот если бы и вправду ей это внимание было лишним, она не приняла бы подарок.

– Сказала, что ей нужно подумать. Попросила время.

– Подумать о чем?

– О том, возможно ли у нас будущее.

Звук повторился, правда, теперь он был тише и ниже и больше напоминал рокот волны, которой удалось-таки добраться до берега. Эта волна терлась о камни и вздыхала.

– Потом она написала, что заболела ее тетушка, и попросила перевести денег.

– Ты перевел?

– Да, конечно.

Кто бы сомневался.

– Нэнси не вернулась. Я писал ей, но ответа не получил. И телефон… оказалось, он принадлежит гостинице. Там сказали, что постоялица выбыла, и достаточно давно. Я почувствовал себя обманутым. И, признаться, был обижен.

Ник убрал цепочку в карман и огляделся. Встрепенулся, сбрасывая пелену ненужных воспоминаний. Глаза его сощурились и посветлели.

– Стой здесь, – это было сказано совсем другим тоном, жестким, не приемлющим возражений. Шаг – и Ник исчез в темноте. А я осталась.