Спешил доказать, что он умнее. Ловчее.

– В мастерской кто-то бывал, – мрачно произнесла Уна. – В смысле работал.

– Ее построил мой отец после того, как сгорела старая. Та стояла в саду, ее еще мой прадед сделал, чтобы не раздражать прабабку. Не тот, который Гордон Эшби, другой. Он был рыбаком и сам обрабатывал трофеи. А это всегда вонь и грязь. В общем, его супруга не была в восторге, вот он и поставил мастерскую в стороне. Не совсем даже мастерскую. Я помню, это был небольшой дом, две комнаты всего. Одна просторная, светлая – для работы. Во второй можно было передохнуть, даже спать. Одно время там жил сторож. Или садовник? Точно не вспомню, надо поднять бумаги.

Ник протянул руку, и Уна ее приняла.

Извинение? Обещание?

– В любом случае дом был старым. Самое забавное, что отец его привел в порядок, чтобы не досаждать моей матушке. Та очень не любила, когда он работал… почему-то ей казалось, что руками работают только простолюдины. А отец был отличным скульптором.

– Скульптором?

– Не совсем, – Ник держал руку подруги очень осторожно. – И скульптором. И резчиком. И кем только не был. Он начинал с простого, сделал скамьи на кухне, той, которая для прислуги, и ему понравилось. С этих скамей и начался конфликт. Матушка занималась благотворительностью, но при этом полагала, что стоит выше всех тех людей, которым она стремилась помочь. И требовала, чтобы отец соответствовал положению. – Ник Эшби криво усмехнулся. – Я плохо помню. Я был маленьким. Поэтому знаю большей частью из рассказов. И дневников.

– Ваша матушка вела дневник?

Этот вопрос заставляет поморщиться, будто он неприличен.

– Не только она, – Ник Эшби отвечает после секундной задержки. – Насколько я знаю, почти все Эшби вели дневники… женщины. Не могу сказать почему. Может, мода такая?

– А мужчины?

– Только прапрадед. И это семейная реликвия, которая к сегодняшним делам отношения не имеет.

А ведь сказано без особой уверенности. И эмоции просто зашкаливают. Ник Эшби словно бурю в себе запер, и та мечется, пробует на прочность ледяной панцирь.

Милдред слышит эту бурю. И помогла бы ей.

– Так, значит, ваша матушка выгнала… скажем так, вашего отца?

– Скажем так, – Ник улыбнулся, повторив эти слова. И успокоился. Что бы там ни было, дела недавние задевали его куда меньше, чем то, что происходило пару сотен лет назад.

– Он отправил садовника к прислуге, благо дом огромный и раньше здесь держали немалый штат. Сейчас большую часть работы взяли на себя артефакты, да и Зои не нравилось, когда в доме много чужих людей. Она говорила, что справится сама…