Бинты лежали здесь же.

– Может, все-таки стоит показаться врачу? – Милдред прятала руки за спиной.

Она больше не чувствовала себя в безопасности.

Более того, она догадывалась, кому именно несли коробку и то, что находилось в ней.

…Очередное блюдо и пара рук, перевязанных бечевкой.

Джонни забрал их, сказав, что должен поработать. А Лука долго маялся, не желая отпускать его. Потом отпустил, выбора особо не было, велев Хендриксону приглядеть. Когда вдвоем, оно как-то спокойней.

– Нет, – Эшби вытянул шею. – Ничего страшного. Ожоги второй степени. Через пару дней и следа не останется.

Здесь пахло дымом и тревогой. Валялась на полу обугленная тряпка, которая, как Милдред подозревала, была прежде майкой Эшби. Сейчас покрытые толстым слоем мази плечи прикрывало полотенце.

– Семейный дар, – он наклонился и указал. – За ухом еще.

Уна молча плюхнула мази и за ухо.

– Я могу управлять пламенем. В какой-то мере… кровь сказывается.

– А нельзя ли поподробней?

– Сейчас?

Кажется, он злился. Определенно злился. Это Милдред ощущала кожей, которая вдруг раскалилась. Еще немного – и она сама вспыхнет.

Будет больно.

Она заставила себя сделать вдох. И улыбнуться. И сказать как можно более равнодушно:

– Почему бы и нет? Сон нам не грозит. Пожар потушен. Но разбирать завалы раньше утра смысла нет. Врач вам не нужен.

– Моя дочь… – миссис Фильчер заломила руки и вскочила. – Вы так говорите…

– Она спит, – сквозь зубы произнес Эшби.

И больно тоже, но с болью он привычно справляется, заковывая ее в панцирь ледяного спокойствия. Тоже любит играть с эмоциями? А знает ли, насколько это опасно?