Ладно, изучу немецкий, а что дальше? В советских школах обычно изучают три иностранных языка: английский, немецкий и французский. И всё. Как бы действительно в языковую школу не спровадили. А там чем помогут? Все те же три языка. Ладно, будем думать.

Очередной учебный год не сказать что прям уж пролетел. Для начала меня включили в состав участников нескольких школьных олимпиад (наконец время пришло), и я взял все победы. Постарался не показать, как легко мне это далось, продемонстрировал напряжённую работу мысли. Но мои учителя, похоже, разгадали мою игру: за три года уже знали меня как облупленного.

Учитывая, что против меня были пятиклассники другой школы, а я младше их всех по возрасту, мной сразу заинтересовались, как и опасался директор. «Покупатели» языковедов сначала вели себя как-то пассивно, впрочем, и олимпиады были не по языкам. Однако и до них наконец дошло, что я полиглот. Приезжали два преподавателя из спецшколы, тестировали меня и были приятно удивлены.

Я уже активно осваивал немецкий язык, начал говорить на нём, хоть и с акцентом, и мы с учителем этот акцент убирали. Это всё происходило до Нового года. Новый тысяча девятьсот шестьдесят четвертый я встречал с интересом: что он мне принесёт?

И вот когда он наступил, пошли ходоки. Сначала к директору школы, но она держалась до конца. Меня вызывала, спрашивала, хочу ли я в другую школу, и когда я отвечал отрицательно, разводила руками: мол, сами видите.

Потом принялись ходить к директору детдома, и он, видимо, начал сдавать позиции. А может, сверху на него надавили, я не знаю. Но, в отличие от школы, меня не вызывали и ни о чём не спрашивали. А в апреле, когда мне исполнилось одиннадцать, директор объявил, что следующий учебный год я начну в новой школе.

Дело было в его кабинете, куда меня привёл дежурный. Я молча выслушал заявление директора и ответил:

– Нет.

– Что значит «нет»?

– Просто нет.

Директор снял очки и с недоумением посмотрел на меня. Обычно во всём, что касалось учёбы, я не возражал, к чему все привыкли. Вот по личной жизни как раз наоборот, все уже усвоили, что ко мне своими грязными ручонками лезть не стоит. Впрочем, это не мешало им повторять раз за разом одни и те же ошибки.

А вообще, я торопился, опаздывал на репетицию. Мне давно уже намекали, что пора выдать что-то новое музыкальное. Я прикинул и вспомнил детскую музыкальную сказку «Волк и семеро козлят на новый лад». Причём помнил я её хорошо: столько раз ставил сыновьям на проигрывателе эту пластинку. Напел – понравилось. Набрали взрослых исполнителей, и они работали над ней. Это последнее по творчеству, на этом хватит, и так неплохо кормлю детдом, отчисления ему шли хорошие.