Калле! А я и не узнал кузена сразу — возмужал, еще подрос, уже не «пацан», а вполне «молодой мужчина». У людей такие не пух над верхней губой и на подбородке носят, а вполне себе усы и бородку. Женился, как оказывается, Йорген ему дочь какого-то одальбонда нашел, уже и ребенка заделал. Так что метил подросший «гаденыш» на место дренга в лиде брата.

Поздоровались с ним в общем-то не сказать, чтоб холодно, Калле тоже заметил, что я изменился, но и в объятия друг другу бросаться не стали...

— Это же немыслимо, слышишь, дорогая, немыслимо! Это подвиг, достойный героев древности, а то и самих богов! — заливался комплиментами для братца ярл Рагнар. — Нет, я завтра же потребую разыскать лучшего скальда, и пусть он напишет сагу о том, как орки обложили людей данью! Выкуп за дочь человеческого ярла! Это нужно увековечить в самых лучших и приятных слуху висах!

Ну конечно! Конечно, не «сам форинг Счастливый» захватив дочку графа тут же придумал требовать за нее выкуп. Нет. Просто: «мы». Некие абстрактные «мы» — команда, лид, орки.

— Эх, жаль Харальда сейчас нет в Борге, он должен был бы из первых уст послушать эту историю! — продолжал заливаться Рагнар. — А ведь сын в тебя не верил, форинг. А я ему говорил — вот увидишь, Сигмунд Йоргенсон еще покажет себя!

Ну и чего я жду? Здесь в принципе, как и везде — никто не расскажет, что главного тролля сразил некий безвестный дружинник, и смелый налет или хитроумный план предложил рядовой член лида. Ни в одной саге или легенде про них ни слова. Всегда главный герой это лидер: ярл, конунг. На худой конец — такой вот предводитель отряда, как Сигмунд. Люди будут помнить Беовульфа, Харальда Прекрасноволосого, Греттира, но никогда — тех, кто греб на его корабле, кто стоял с ними плечом к плечу в битве...

— Прости меня, ярл Рагнар, — я поднялся из-за стола и склонился в поклоне прижимая к груди замотанную в тряпки правую руку, — и ты, форинг Сигмунд. Но я, ухожу.

Меня дернул за рукав Синдри. Сидевший чуть дальше Регин прошипел что-то про то, что это не почтительно, и я веду себя не подобающе. Но усталость, кровопотеря, да и выпитая медовуха добавляли пофигизма.

— Это мой младший кузен, — Сигмунд заторопился объяснить мой «косяк» местному «бигбоссу», — прости его, мой ярл, он устал, а еще потерял много крови, ведь он буквально перед приходом сюда бился на хольмганге.

— О! Хольмганг! Ты мне про это еще не рассказывал, форинг. Чувствую, у нас сегодня будет длинная ночь. Эй, принесите еще меда и пива. А браги пока не надо, а то мы так и недослушаем истории наших гостей.