Бьярни наконец-то купил четырех рабов: двух мужчин и двух женщин. Приоделся, но так, скромно. Купил какой-то металлический инструмент для отца.

Для себя приобрел новое копье, хороший шлем и заказал кольчугу. Оставшиеся деньги наш приятель собирался отдать отцу с матерью.

— А чего не жене? — удивился я.

— Можно было бы и Агнете, но молодая она еще, — пробухтел Бьярни. — А отец у меня крепкий хозяин, он лучше рассудит, куда это потратить.

Синдри, получив просто чудовищную по его представлениям сумму, пустился во все тяжкие! Ну, это как я бы назвал.

Во-первых, он приоделся щеголем: льняная рубаха, туника из тонкого сукна, крашенного каким-то дорогим красителем — такого насыщенного синего цвета я здесь еще не видел. Штаны, широченные, как шаровары. Во-вторых, купил отделанный бронзовыми плашками пояс. В-третьих, на поясе теперь висел богато украшенный скрамасакс. Прикупил маньяк-ножевик и четыре неплохих ножика поменьше. Теперь-то, после моего фокуса на хольмганге, он нашил ножен на все свои щиты. В-четвертых, как я его не отговаривал, приобрел Синдри меч. Не тесак какой-нибудь, а отличный, обоюдоострый каролинг с украшенной рукоятью. Не дамаск, конечно, в смысле — не мозаичная сталь, как тут говорят. Но получше, чем тот «меч из Упланда» что утонул на входе в Борг-фьорд.

Как по мне, лучше бы кольчугу прикупил. Но шустрик заметил, что железная рубашка, конечно, здорово, и доля опять-таки будет двойная...

— Но понимаешь, Асгейр, — сказал тогда приятель, повертев в руках и даже примерив неплохую короткорукавочку, — она сковывает, стесняет движения. А я в основном на ловкость упираю.

И даже слушать ничего не стал.

Закупил Синдри подарков и для жены. Кстати, те четыре дня, что мы реализо́вывали награбленное и делили добычу щустрила так домой и не появился, хотя мы даже один раз мимо его дома проходили, когда добытое оружие в лавку Азога относили. Жили на корабле — так привычнее. И лишь когда серебро зазвенело в его кошеле, закупившись и приодевшись цветущий, словно жених на выданье Синдри засобирался домой.

— Зайдешь? — посмотрел он на меня, когда подошли к знакомому дому.

Бьярни к тому моменту уже ушел, нагрузив поклажей новых рабов. С ним за компанию отправился Снор, с которым крестьянский парень сдружился за время похода.

— Нет, Синдри, — покачал я головой. — Все сейчас тебе будут радоваться, жена в первую очередь. А я буду лишь отвлекать внимание.

— Ну и зря! — объявил шустрила. — В общем, помни, брат, если что — двери этого дома для тебя всегда открыты. Это мое слово.

Он протянул мне руку, и мы пожали друг-другу предплечья, на римский манер. Затем повернулся, два шага, толкнул дверь в лавку... Через пару секунд весь дом моего друга огласился радостными криками.