Ксандер, впрочем, забылся достаточно, чтобы не поднимать головы, но недостаточно, чтобы не задать вопрос – простой и краткий, как все, что Ксандер говорил, но отвлекший Адриано на мысли, по логической цепочке приведшие к самолётам. Само по себе это было несложно, самолёты никогда не были далеко от его мыслей, но в этот вечер чуть не оказались роковыми. Задумавшийся Адриано начертил на двери вовсе не символ венецианского палаццо, и едва он дёрнул за ручку, как перед ним разверзлась дышащая ветрами бездна – и очень скользкое крыло самолёта там, где заканчивался порог.

Ксандер, по счастью, именно в этот момент глянул в его сторону, озадаченный непривычным для друга молчанием, и успел потому и оттащить Адриано от открывшегося им воздушного пространства, и захлопнуть дверь, и приложить венецианца спиной об неё, чтобы закрыть её понадёжнее.

Инцидент на этом и был исчерпан, а Адриано с тех пор упоённо коллекционировал у старшекурсников байки о страшных последствиях подобных поступков, которыми, конечно, щедро делился.

А ещё, в отличие от писчей поверхности, вроде бумаги, пергамента, столешниц, полов и любимых Баласи восковых табличек, на дверях и в самом деле рисовали пальцем. Сначала это казалось невероятным, и не у всех сразу получалось – у Одили вот нет, да и вообще в их четвёрке первым, у кого вышло провести пальцем по шершавому дереву линию так, чтобы она вспыхнула милорием, парадоксально оказался Адриано. Но не прошло и пяти минут, как это получилось у Беллы, и наконец они все четверо с упоением наблюдали, как из ничего возникают огненные линии. Потом пришла привычка, но всё же до сих пор Одиль каждый раз тайно любовалась, как это выходит.

Вот и сейчас любовалась, тем более что у Ксандера это получалось как по невидимому трафарету, точно и уверенно, пусть и несколько… не медленно, нет, но вдумчиво. Оно и понятно, учитывая ответственность процесса. Следя внимательно, Одиль узнала элемент, обозначавший Фландрию, ещё один – обозначавший море, но тут уже Ксандер набрал уверенность и скорость, и дальше гадать она уже не успела – перед парнем вспыхнул и замерцал готовый символ.

Баласи встал и подошёл к этому видению, задумчиво помахивая своей палочкой и пару раз коснувшись ею получившегося результата, будто проверяя его на прочность.

– Молодец, – наконец сказал он, как будто даже чуток удивлённо. – Совсем молодец, мой мальчик.

Ксандер слегка выдохнул, и Одиль, признаться, тоже.

– Ну что ж, достойный вариант, – продолжил мэтр. – Замечательно. Теперь давай его проверим, мм? Открывай, – он томно повёл своим курением в сторону двери.