– Не то чтобы у нас много выбора, – вздохнула она.

– У нас ещё есть я, – негромко заметила Белла, подняв на Одиль горящие глаза.

Одиль почувствовала, как пессимизм начинает из неё уходить со скоростью воды, утекающей обратно через порог под повелительными символами Баласи, а когда Белла подняла руку, над которой тут же закрутился пылающий шарик огня, на место скепсиса даже пришло нечто, напоминающее боевой дух. Пока это был предел того, что Белле удавалось, но выглядело угрожающе, и если их врагами будут люди, есть шанс, что сработает. Сама Одиль потянулась за луком: авось с таким преимуществом эти жуткие дрова и не понадобятся.

– Я пойду по тропе, – заявила Белла, поколебавшись, но выбрав меч. – Ты по кустам?

Одиль поглядела на свои всё ещё промокшие туфли с некоторым сомнением, но кивнула. Бегать она так и не научилась, зато двигаться в лесу могла почти бесшумно, и это было, пожалуй, единственное упражнение, к которому она сообразила, как применить загадочную «внутреннюю энергию». Так они, конечно, продвигаться будут медленнее – искусства Му Гуан, которая и по деревьям прыгала, как обезьяна, Одиль не постигла – но если Белла умерит свою обычную стремительность, успеть были все возможности.

Первые минуты всё шло не очень, но потом она приноровилась, и даже набрала какую-то скорость – но это потребовало концентрации, и к деревне они подошли быстрее, чем она ожидала. Белла замерла на краю тропы у большого, грузно осевшего в землю валуна и повернулась к ней, явно собираясь посовещаться, когда вдруг рядом с ней, высекая искры из камня, ударила пуля.

Белла присела моментально, укрывшись за валун, и вовремя – следующий выстрел чиркнул по тому краю, у которого она стояла. Одиль рефлекторно присела тоже, хотя в кустах перелеска её вряд ли было видно, и стала вглядываться в ближайшую мазанку, из окна которого показалась маленькая струйка дыма: стреляли явно отсюда. Вторую мазанку на краю леса тоже нельзя было сбрасывать со счетов, а вот остальными можно было пренебречь: первые две почти их перекрывали.

Самое отвратительное было то, что у двери второй мазанки, чуть подальше – низкой, сбитой из крепкого дерева, легко не распахнуть – была табличка, где рукой их профессора было написано: «Выход». А до этой двери было пустое пространство выкошенной на совесть травы, где их невидимые враги могли перестрелять их как уток, играючи.

– Я пошла!

Всё, что успела Одиль, когда услышала этот возглас, было увидеть блеск боевого безумия в глазах Беллы, и тут иберийка рванула вперед. Пули ударили ей навстречу тут же, но она успела кинуться плашмя на пожелтевшую траву, а стрела легла на тетиву Одили ещё до того, как она успела подумать, что надо бы лук достать. Другое дело, что это было бессмысленно. Стрела так и осталась тонким прутиком, которая жалко и беспомощно ткнулась в землю и упала в пыль. Одиль постаралась собраться и призвать злосчастную энергию, но вторая стрела пошла тем же путем; разве что там, в мазанке – второй! – заметили, что кто-то в них то ли кидается, то ли стреляет, и очередная пуля полоснула по дереву рядом с ней.