Впрочем, все, что касалось нашего прошлого, испытываемых друг к другу чувств или совместных планов на будущее по какому-то негласному обоюдному соглашению нами замалчивалось. Мне казалось, она сознательно обходит эти обсуждения стороной, а потому я и сам не начинал их. В прошедшие три месяца подспудно я ждал от нее более глубоких проявлений чувств, но пока напрасно и, возможно, это ревностно хранимое молчание тоже сопутствовало то и дело вспыхивающим между нами ссорам.

Что касалось сестры Мэри — мы встретили ее в один из теплых апрельских дней, когда вот так же стояли на пирсе. К моменту нашего прихода та уже находилась здесь и я не сразу ее узнал, а после ретироваться было поздно. Увидев меня, она улыбнулась своей веселой, чуть насмешливой улыбкой и заметила, что выгляжу я куда лучше с тех пор, как проходил у нее лечение. На прощание она добавила, что мне, похоже, совсем не скучно, раз я не заглядываю к ней.

Она бросила это невзначай и как бы между делом, а я ответил ей ровным тоном, хотя внутри себя заметно нервничал. Однако взглянув на Марту, которая во время этой короткой сцены даже бровью не повела, быстро успокоился. Она тогда лишь спросила, откуда я ее знаю и на этом вопрос был исчерпан.

— Я понятия не имел, что ты здесь, — поняв, что отрицать что-либо глупо, да и попросту не имеет смысла, сказал я. — Более того, я уже несколько месяцев считал, что ты погибла. И ты прекрасно знаешь, что для меня это ничего не значило.

— Не знаю! Так же, как не знаю, сколько раз ты с ней спал и что мешает тебе продолжать это делать! — она снова кричала.

— Ты вконец рехнулась? Я каждую чертову ночь с тобой!

— При желании время можно найти и днем!

— Ну, знаешь…

Я уже хотел сказать, насколько безумны выкрикиваемые ею подозрения, как вдруг она успокоилась и ровным голосом произнесла:

— А Лора? Станешь рассказывать, что между вами ничего не было?

— Не было! И не могло быть! — теперь кричал уже я.

— Брось, Джон! Я же вижу, как она на тебя смотрит! С первого взгляда поняла, что она к тебе чувствует и ты это тоже видишь, иначе не был бы с ней так подчеркнуто вежлив.

— А ты предлагаешь ей грубить?

Я все больше не понимал, чего она добивается этими нелепыми обвинениями.

— Ты ведешь себя с ней так, что мне иногда ее жаль!

— Жаль? Тебе ее жаль? Так что ты мне предлагаешь? Может мне утешить ее, а? Может сходить ее пожалеть? Этого хочешь?

Она не ответила, только все так же стояла, высоко задрав голову и с вызовом смотрела мне в лицо. Вконец обозлившись, я развернулся, пнул мелкий, попавшийся под ноги камень и пошел прочь, а на следующее утро отправился в здание, где располагался призывной пункт. Тогда-то я и записался в ряды добровольцев.