В мае я отказался из-за Терри. Слишком хорошо я отдавал себе отчет, что соглашаясь на подобную работу, ставлю под угрозу не только свою жизнь, но и ее. Если за пределами лагеря со мной что-то случится, она останется совершенно одна. Рисковать так я не мог.

И еще я не мог вообразить, как отреагирую, если где-то между развалин этого огромного, опаленного пожарами города напорюсь на Роба или Митчелла. Я не был уверен, что найду в себе силы выстрелить в них. За истекшие месяцы я смирился с потерей обоих, но иногда задумывался о том, где они и что с ними. Пытался представить, какими они стали, сохранились ли у них хоть какие-то воспоминания о прежней жизни, чувствуют ли они хоть что-то из того, что чувствует обычный человек.

Однако имелась у этой медали и другая сторона — мне было любопытно увидеть, что стало с местами, в которых я не появлялся с конца февраля, а также побывать в других укрепленных лагерях. Марта часто рассказывала истории о живущих там людях. Помимо съемок, она помогала многим из них в поисках пропавших родственников, которых те потеряли в панике, что творилась несколько месяцев назад. Теперь, когда все немного улеглось, люди стремились отыскать друг друга и иногда это даже удавалось.

Как бы то ни было, но в начале лета я вступил в добровольческую армию и уже к середине июня прошел двухнедельный курс по владению стрелковым оружием. Кроме стрельб по мишеням и отработки всевозможных экстремальных ситуаций, с какими новобранцы могли столкнуться за периметром, нам провели короткий инструктаж, где рассказали, что представляют из себя зараженные и чего от них ожидать. Все это я считал напрасной тратой времени, так как ничего нового из обучения не вынес, однако правила были одни для всех.

По окончании базового курса мне выдали стандартное армейское снаряжение, снабдили штурмовой винтовкой с оптическим прицелом и прикрепили к отряду из шести уже закаленных бойцов. Новобранцем у них был только я и еще один парень по фамилии Шелтон. Мы неплохо поладили еще на стрельбах, а потому, оказавшись в одном отряде, оба испытали бурную радость.

Следом настали тяжелые дни. Каждое утро с рассветом наш отряд, наряду с остальными, выезжал за ворота и отправлялся на поиски уцелевших. Редкими, разрозненными группами они вдруг начали подходить из разоренных эпидемией пригородов. Это были те люди, кто, спасаясь от нашествия зараженных, бежал из города в январе. Теперь же, полуживые, истерзанные многочисленными лишениями и голодом, они возвращались назад в надежде найти приют в своих домах, вот только дома их по большей части были сожжены.