Остановившись у первого из череды стоящих на пустынной улице домов, один за другим мы выпрыгнули из машины. В отряде нас было восемь человек. Проверив готовность оружия к бою, командующий разделил отряд надвое, раздал и так всем известные инструкции и указал на два больших двухэтажных дома. Получив задание, все рассредоточились и направились к вышеуказанным целям.

Докуривая сигарету, я шел следом за остальными. Мысли о раннем утре не покидали голову. Почему-то сейчас при воспоминаниях о нем на меня накатывала необъяснимая грусть, как будто я испытывал приступ ностальгии по чему-то навсегда утраченному, хотя поводов для подобного чувства не наблюдалось. Пытаясь его отогнать, я переключил внимание на дом.

Он скрывался в зарослях сорной травы, молодых кедровых деревьев, высоких каштанов и пихт. Судя по всему, раньше вокруг дома был разбит живописный сад, однако теперь тот пришел в упадок и запустение. В прошлом это был тихий респектабельный район и жившие здесь люди принадлежали к состоятельному классу общества, а потому и сам дом, и территория возле него, несмотря на колоссальные разрушения, до сих пор выглядели впечатляюще.

Сложив большой и указательный пальцы, я щелчком отправил окурок на обочину дороги и проследил взглядом за его бесшумным полетом. Вспыхнув множеством искр, он описал крутую дугу, после чего приземлился на раскаленный асфальт, а я вдруг вспомнил, как перед самым моим отъездом в нашу с Мартой комнату вошла Терри.

С поступлением в гражданские вспомогательные войска я получил кое-какие привилегии. К концу весны были отстроены еще четыре оборонительных лагеря и большинство из тех, кто не состоял на воинской службе, перебрались в другие убежища, вследствие чего в нашем стало значительно просторнее. На сегодняшний день в жилом корпусе размещалось около четырех с половиной тысяч человек против десяти ютящихся там парой месяцев ранее. Всего же в лагере теперь обитало порядка восьми тысяч жильцов.

Десять дней назад меня переселили на третий этаж, где нам с Мартой удалось занять пусть и крохотную, зато отдельную комнату. Она отгораживалась от остальных тонкими фанерными перегородками и такой же дверью, не имела окон, а в ее сжатом пространстве умещалась лишь узкая панцирная кровать и маленький металлический шкаф. Комнатушка эта была до того тесна, что напоминала коробку из-под телевизора, а на единственном свободном пятачке мог стоять только один из нас, но после пребывания на глазах у сотен посторонних людей, нам обоим она казалась невероятно роскошной.