— Я сейчас унесусь прямиком в космос, — издав тихий смешок, прошептал я.

— Что, было прям настолько хорошо? — с иронией поинтересовалась Марта.

Перекатившись на живот, она оперлась на согнутые в локтях руки и насмешливо уставилась мне в лицо. Ее глаза лукаво блестели, а растрепанные волосы беспорядочно опускались на вспотевший лоб. Меня каждый раз сводил с ума такой ее вид, но сегодня она была какой-то особенной.

«Все в сегодняшнем утре было особенным», — просквозила в голове мысль.

— О, да! — тихо посмеялся я. — Серьезно, у меня полное ощущение, что я сейчас оторвусь от этой чертовой кровати и улечу в невесомость.

— Ну тогда не забудь и меня прихватить с собой. Я бы с радостью убралась подальше с этой планеты.

— А как же спасение остального человечества? — проведя пальцем по ее раскрасневшейся щеке, спросил я.

Вместо ответа она несколько секунд пристально вглядывалась мне в глаза, а затем, словно констатируя какую-то прописную, заурядную истину, произнесла:

— Я люблю тебя, Джон Уилсон.

— Ого! Сегодня определенно особенное утро! — Улыбаясь, я резко перевернул ее на спину и, склонившись над ее лицом, сказал то, что давно знал внутри себя, но еще никогда не произносил вслух: — И я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить.

Воспоминания оборвались, когда мы подъехали для проверки к запланированному на сегодня городскому району. Казалось, что уже найдены все уцелевшие люди и лишь изредка какой-нибудь отряд обнаруживал одинокого, голодного ребенка, немощного старика или целую семью, трясущуюся от страха в забаррикадированной в квартире. Они приходили сюда из разных уголков страны и в большинстве случаев шли прямиком к одному из убежищ, однако встречались и те, кто боязливо забивался в углы и трещины еще сохранившихся зданий.

В наши задачи входил поиск этих людей. Он был практически лишен смысла, но помимо поисковой миссии, мы отстреливали затаившихся в сумраке брошенных жилищ тварей, а также брали все, что могло сгодиться для нужд обитателей лагеря. Мы брали рабочие инструменты, стрелковое оружие, детали для починки самой разнообразной техники, медикаменты, топливо, а если повезет, то и остатки провизии.

Одним словом, мы мародерствовали. Это было узаконено предписанием сверху, но все же мы входили в чужие дома и квартиры, чтобы вынести оттуда все, что представляет ценность. Хотя все ценные в прошлом вещи давно утратили свою значимость. Еда и оружие — единственное, что имело теперь вес. Они стали нашей новой валютой и лишь обладая ими, человек мог испытывать уверенность, что проживет еще день.