— Нам удастся когда-нибудь вернуться домой, пап? — перебивая мои пространные разглагольствования, серьезно спросила Терри. — Я бы очень хотела увидеть, что теперь на месте нашего дома и еще хотела бы сходить к маме.

— Непременно, детка. Однажды все это закончится и мы обязательно вернемся домой. Обещаю. — Снова ободряюще ей подмигнув, я быстро покончил со шнуровкой ботинок, затем поднялся и извиняющимся тоном проговорил: — Прости, но я должен идти. Не грусти, хорошо?

— Ладно… — Она выдавила ответную улыбку и о чем-то задумалась, но когда я уже почти вышел в дверь, неожиданно произнесла: — Люблю тебя, пап.

Удивленно обернувшись, я состроил гримасу, которой постарался передать всю полноту охватившего меня изумления, но тут же серьезно сказал:

— Я тоже тебя люблю, детка.

Почему-то сейчас воспоминание об этом, наряду с разговором, что ранее произошел между мной и Мартой, вызвало ту же необъяснимую грусть.

— Эй, Уилсон! Ты идешь? — окликнул меня Шелтон. — Чего замечтался? Весь день в облаках витаешь!

— Иду, — отозвался я.

Когда я поравнялся с ним, он с любопытством заглянул под козырек моей низко надвинутой на глаза форменной кепки и спросил:

— Все в порядке?

— Да, порядок.

Встряхнувшись, я выбросил все лишнее из головы, догнал остальных и вслед за ними вошел в дом. Внутри он выглядел абсолютно безжизненным, точно застывший в вечной окаменелости древний реликт. На всем здесь лежал толстый слой серой пыли, мебель, когда-то красивая и изысканная, валялась вверх дном или была разломана, на стенах с дорогой обшивкой виднелись следы беспорядочной пальбы. Под потолком, скрипя и покачиваясь от слабого сквозняка, на единственном проводе болталась массивная зеркальная люстра.

Таких домов я повидал уже сотни. Царящим внутри беспорядком каждый из них неуловимо походил на другой, различались лишь незначительные детали, такие как планировка, количество комнат, а также сумма вложенных бывшими владельцами денег.

— Живых вроде нет, — тихо сказал Эрик Мартинес.

В нашей группе он являлся старшим. Оглядываясь вокруг, Мартинес держал наготове свою автоматическую винтовку, а его настороженно-пристальный взгляд обшаривал все доступные для беглого обзора углы. Когда с первичным осмотром было покончено, он отдал приказ:

— Осматриваемся и приступаем к работе. Уилсон, Шелтон, вы наверх.

— Есть, сержант, — в один голос откликнулись мы и с осторожностью направились к уходящей на второй этаж каменной лестнице.

Наверху разрушений оказалось поменьше, хотя всюду так же валялось мелкое барахло, разбитая мебель, вынутая из шкафов дорогая одежда. На пару с Шелтоном мы медленно обходили комнату за комнатой, заглядывали в укромные уголки, обследовали темные ниши, но везде видимые признаки жизни отсутствовали. Дом был пуст.