Ранее, тело и голову преступника выбросили бы за территорию города, на поживу монстрам, но Август запретил это делать в угоду церкви, что отпевала даже самых злобных маньяков, чем поднял свой авторитет, как у священнослужителей, так и у простого народа.

— Раз удержать себя у меня не выйдет, тогда хотя бы прими титул Первого Выездного Советника. Это позволит тебе пользоваться моей властью и защитой, где угодно.

— Нет, Август, извини, но я откажусь. Когда мы вливались в то жиденькое крестьянское восстание, мы взывали к сердцам людей, говоря о справедливости и совести. Я хочу продолжить это начинание. Я не хочу пользоваться твоей властью, как инструментом устрашения. Я хочу своими поступками и деяниями находить в сердцах людей тот отклик, что мы слышали тогда.

Август помрачнел еще сильнее.

— Я не хочу отпускать тебя, не только из-за памяти о Лике и Крейчи, не только потому, что ты мой друг, но и потому, что ты всегда был лучшим из нас. Ты всегда и везде видел только хорошее, даже пройдя через десятки кровопролитий. Я хочу быть хоть чуточку на тебя похожим, Арч. Хочу, но не могу. Я всегда оценивал свои решения через призму твоего одобрения, и, сейчас я говорю это в первый и последний раз, я боялся, что однажды, ты разочаруешься во мне. Поэтому я не хочу, чтобы ты уходил. Все то, что сделал, я сделал в том числе и благодаря тебе.