Арчибальд потер глаза, будучи уверенным, что это ему показалось от усталости, ведь за последние две декады он спало невероятно мало: сначала, долгая дорога до Туманного Края, после, осада Клыка, потом, скорая дорога назад и быстрая подготовка к казни.

— Если ты так сильно не хотел его казни, мог и не привозить его в Капитолис, — Август не повернул голову ни на волосок, но Арчибальд и так хорошо знал, что его друг обладает прекрасным периферийным зрением.

— Нет, я все правильно сделал. Марцелл должен был понести справедливое наказание, а не быть убитым самосудом.

— Тогда, я не понимаю твоего недовольства.

— Я расстроен не им, а собой: ведь он преподавал в моей академии. Более того, я сам его в нее приглашал и был уверен, что он отличная находка.

— Ты не мог знать, что произойдет. Вспомни, одну забытую богами таверну, с отвратительной едой, дрянным элем и четырьмя мечтателями.

— Ха! Согласен! Если бы мне тогда сказали, что я буду делать сейчас, я бы рассмеялся!

— А я бы плюнул тому человеку в лицо, но все сложилось так, как сложилось.

Все это время представитель Сената, наслаждаясь вниманием толпы, красивыми фразами расписывал о преступлениях Марцелла, и о праведности вынесенного ему приговора.

— Я собираюсь уйти, — с тяжелым сердцем произнес Арчибальд. Это была самая тяжелая фраза, что он когда-то произносил Августу.