ПриключенияПриключение Арчибальда Д'энуре: проклятье камня и пепластр 210
Светлый фон
— Не в этом случае. Я думал, что, оставив политику, я смогу вложить свои силы и сосредоточиться на академии, но и тут провалился. И не Марцелл тому виной, я чувствую, что пыльная работа перебирания старых фолиантов, жалоб и счетов, не для меня. Я чувствовал себя живым и нужным, там, на дороге, в палатках, промерзая, до самых костей, без возможности развести огонь; там, где мы глядели в лицо опасности и ставили свою жизнь на кон. Когда мы путешествовали, даже когда ты уже был лидером восстания, нам приходилось сражаться за людей и за их будущее. Тогда я понимал и чувствовал, что делаю, что-то стоящее.

— А разве сейчас ты не помогаешь людям?

— А разве сейчас ты не помогаешь людям?

— Помогаю, но… — Арчибальд осклабился.

— Помогаю, но… — Арчибальд осклабился.

— Но, что?

— Но, что?

— Но все слишком поменялось, Август. Здесь, в столице нового могучего государства, есть службы и институты, что справляются с помощью простым людям лучше нас с тобой. Ты и сам это знаешь, ведь именно ты их и выстраиваешь.

— Но все слишком поменялось, Август. Здесь, в столице нового могучего государства, есть службы и институты, что справляются с помощью простым людям лучше нас с тобой. Ты и сам это знаешь, ведь именно ты их и выстраиваешь.

— А ты, хочешь почета и славы?! Признаюсь, от тебя я такого не ожидал, Арч.

— А ты, хочешь почета и славы?! Признаюсь, от тебя я такого не ожидал, Арч.

— Нет, не жажду. Но случай с Марцеллом показывает, что сделать предстоит еще многое, и, если в столице становится спокойнее с каждым днем, то на окраинах стало еще опаснее, с тех пор, когда ты сконцентрировал свое внимание на Капитолисе.

— Нет, не жажду. Но случай с Марцеллом показывает, что сделать предстоит еще многое, и, если в столице становится спокойнее с каждым днем, то на окраинах стало еще опаснее, с тех пор, когда ты сконцентрировал свое внимание на Капитолисе.

Август задумался, опустив глаза. Палач, что с отрубленной головой сделал пару кругов по эшафоту, пока говорил представитель Сената, подошел к специально поставленной пике, на которую он, отточенным движением, вонзил голову Марцелла. Голова провисит так еще три дня, а после, вместе с телом, будет захоронена в безымянной могиле, за чертой города.

Август задумался, опустив глаза. Палач, что с отрубленной головой сделал пару кругов по эшафоту, пока говорил представитель Сената, подошел к специально поставленной пике, на которую он, отточенным движением, вонзил голову Марцелла. Голова провисит так еще три дня, а после, вместе с телом, будет захоронена в безымянной могиле, за чертой города.