— Зверь? — переспросила Эгли. — Ваш брат… тот, кто вас проклял, это Зверь?

Сестры кивнули.

Сайлас обомлел: принцессы — родные сестры Зверя. И Зверь — один из наследников Короны.

— А кто ваш второй брат? — Сайлас уже чувствовал, что знает ответ.

Так оно и было.

— Кирин, — ответили сестры дуэтом.

Сайлас отчаянно пытался сложить всю картинку воедино. Два брата — Зверь и кирин. И две сестры — принцессы Мив и Килли. Все четверо — дети короля, правящего в мире духов. Отныне они — наследники Короны. Кто найдет Корону — тот станет новым правителем.

Так просто?

И почему они не смогли догадаться сами?

— Вы знаете, что такое Корона? — спросила Одри.

— Дар нашего отца. Дар человеку.

Дар человеку?

— Сила, способная творить чудеса. Сила, способная одолеть Зверя.

Оружие против Зверя.

Что же это?

Какая сила духов была дарована человеку?

— Костер, — прошептала Килли.

— Лета, — добавила еще тише Мив.

Сайлас вспомнил, как именно эти два слова так радостно и отчаянно выкрикивал Барабулька.

— Костер Лета? — повторил Сайлас. — Это и есть Корона, которую ищет Зверь?

— Да, — кивнула Мив, — Костер Лета даст ему безграничную власть и право установить свою диктатуру в мире духов. Это случится, если наш старший брат не найдет Корону первым. А мы… мы слишком слабы, чтобы сражаться.

— Каладриус уже мертв… мы видели его с сестрой. Он предвещает смерть одного из нас…

«Когда Каладриус взмахнет крылом, грядет великий шторм…».

— Каладриус! — ахнула Одри. — Вы видели его? Правда? Значит, пророчество сбывается?

— Зверь убил Каладриуса. Он боялся, что Вестник принес Смерть ему. Пусть Зверь и насылает много страха, он сам очень боится. Он не так силен, как думает. Ему так и не удалось победить… ни кирина, ни нас.

— И где нам искать Корону? — спросил Барри.

— Корона дарована нашим отцом человеку. Найдите того, кто обладает Короной. Найдете — и спасете себя и нас от натиска Зверя. Если он найдет обладателя Костров Лета первым… нам не спастись. Все пропало.

История складывалась воедино прямо на глазах. Принцессы дали им больше всего ответов. А Барабулька привел их к ним.

Возможно, Алистер Кроф оказался прав: рассказывая Барабульке о поисках, они дали ему понять, что Пираты в курсе войны духов. И Барабулька обо всем доложил принцессам. И принцессы сами изволили связать с ними.

— Что такое Костер Лета, я не понимаю, — сказала Одри, — как он выглядит?

— Лиловый огонь, — ответила Мив, — пламя, способное даровать лето даже зимой…

Пламя…

Лето…

Как его найти?

— Мы можем встретиться с вашим братом? — спросил Сайлас. — Я бы хотел… отблагодарить кирина за свое спасение.

Близняшки переглянулись.

— Думаю, это можно устроить, — улыбнулась Килли, — но не сейчас. Мы расскажем вам, как встретить кирина. Он и Зверь гоняются друг за другом по Болотам в вечном противостоянии. Но сегодня ночью… грядет великий шторм. Время пришло.

«Когда Каладриус взмахнет крылом, грядет великий шторм».

— Шторм? — ахнула Эгли.

— Не задерживайтесь на улице. Поспешите домой. Мы даем вам грозовое предупреждение.

— Но ведь так светло! — воскликнул Барри. — И на небе ни облачка!

Две принцессы убедили Барри в обратном одним лишь взглядом.

— Спешите, — велела Мив, — в шторм Зверь выйдет на охоту. Оставайтесь дома. Он убьет всех, кого повстречает на своем пути. Он в ярости. Он жаждет получить Костер Лета. Его терпение иссякает. Совсем скоро Зверь начнет сражаться в полную силу… и только кирин сможет ему противостоять.

Не только кирин, но и владелец Костра Лета. Разгадка близка. Осталось найти ответ на последний вопрос.

Кто в Долине носит Корону духов?

Глава 21. Тучи сгущаются

Глава 21. Тучи сгущаются

— Майло!

Грозный голос отца прозвучал за дверью.

Майло вздрогнул. Сам он думал, что давно привык к громкому зову своего имени, звучащего из уст Мейсона. Ошибался.

Отец все еще оставался таким же страшным и пугающим, когда много выпьет. Майло никак не мог привыкнуть к этому. Всякий раз звуки собственного имени, произнесенные подобным тоном, наводили ужас.

— Майло, подошел ко мне!

Майло вздрогнул.

Он отложил любимое занятие — записи в дневнике. Это было то, что он скрывал от каждой живой души на острове. Никто не должен знать его секрет.

Засмеют. Дневники ведут только девчонки!

Как так, что главный задира в школе ведет свой личный дневник? Дневник, который он считает своим единственным и лучшим другом. В дневник Майло записывал все свои тайны и маленькие секретики. Он не боялся писать про страх перед отцом на бумагу. И не боялся, что Мейсон найдет и увидит его записи. Отец не заходит в его комнату. Никогда.

Он всегда зовет сына к себе.

Майло записывал в дневник то, как он провел день, чего он добился и какие чувства испытал с разными людьми. Со своим дневником — единственным во всем мире — он был откровенен. Майло смеялся и плакал вместе с дневником. Изливал душу целиком, не оставляя даже капли страдания внутри. Он все отдавал страницам и только так мог жить.

А не существовать…

Вся его жизнь — записи на бумаге. Никто другой не знает о том, что прячется внутри Майло. Ни один человек на острове или на континенте. На всем свете!

Многие из тех тайн, которые Майло доверят дневнику, он сам бы хотел давно забыть. Время от времени он выписывает в дневник сцены из прошлого, словно рисуя картины по памяти. Майло надеется не запечатлеть их, а избавиться. Но выписывая сцены из жизни, Майло получает от этого процесса особое извращенное удовольствие.

Снова и снова царапает рану. Снова и снова испытывает, казалось бы, забытые чувства. Снова и снова переживает неприятные события. Снова и снова терзает себя по больным местам.

Боль и страдания, он воспроизводит их снова и снова в своей голове, в душе, а потом переносит на бумагу, надеясь избавиться от них. Но становится только хуже. Чувства и эмоции волнами нахлестывают на него.

Так и сейчас, Майло записывал тот вечер, когда он пришел в гости к Одри и пригласил ее погулять, встретить закат. И как она ему ответила. Как посмотрела на него. Как отшила!

И это после того, что он сделал для нее!

После тех слов, которые она прочитала!

После тех чувств, которые она увидела в нем!

За что? Почему это происходит с ним, а не с Сайласом?

Сайлас. Что она вообще в нем нашла? Почему они дружат? Почему они гуляют вместе? Почему? Почему?

Почему он один? Почему он пишет свой жалкий сопливый дневник и выслушивает крики пьяного отца за стенкой?

Почему у него такая жизнь?

— Майло, подошел ко мне сейчас же!

Его нельзя заставлять ждать — хуже будет. Лучше все бросить и пойти к отцу, выслушать его, а потом вернуться и дописать.

«Она захлопнула передо мной дверь, а потом…».

На этих строчках Майло закончил вести дневник. Он спрятал ручку между страницами, закрыл блокнотик и спрятал его в выдвижной ящик в столе.

Там же лежал кинжал… блестящий, острый. Подарок отца.

Подарок, с которым он выйдет к нему.

Майло обхватил рукоять кинжала пальцами и встал из-за стола.

— Майло! Где тебя черти носят? Живо ко мне!

И он пошел.

Майло, не погасив свет в комнате, вышел в коридор, а потом прошел на кухню, где встретил Мейсона, сидящего за столом перед пустой бутылкой. Вторая еще наполовину заполнена.

По столу и на полу разбросаны рыбные кости и чешуя. Запах стоял не из приятных. Но хуже всего пах Мейсон с покрасневшим и раздутым лицом.

Майло стоял на пороге кухни.

— Ты чего так долго, Майло? Если я зову тебя, то тебе следует явиться ко мне по первому зову. Или ты не хочешь меня слушаться, а? Не слушаешься родного отца, а? Решил, что стал таким самостоятельным?

— Нет, отец. Я был немного занят.

— Занят? Тьфу ты! Да какие у тебя могут быть дела? Если я сказал подойти — ты подходишь. Тебе постоянно надо это вдалбливать в твою тупую башку?

Ноги Майло словно приросли к деревянному полу.

— Подойди, — сказал Мейсон мягче.

Но он не хотел и не могу ступить шагу.

— Иди сюда, я сказал!

Страх победил. Майло подошел к кухонному столу.

— Дай-ка я посмотрю на тебя, сынок.

Рука Мейсона протянулась к Майло, и жирные пальцы схватили его за плечо.

— Еще совсем хиляк. И как ты собираешься ловить Зверя? Как вырежешь сердце ему из груди? Как ты станешь лучшим охотником в Долине?

Опять он за свое. Как долго будет продолжаться этот кошмар?

Когда это закончится?

— Я только учусь, — изрек Майло.

— Сядь.

Майло плюхнулся на табурет и оказался напротив отца. Мейсон с грохотом поставил локоть правой руки на крышку стола — рыбные кости тут же подпрыгнули.

— Берись. Двумя руками. Тебе все равно меня не одолеть. Давай, Майло! Я хочу увидеть твою силу, сынок. Покажи, что ты можешь! Докажи своему отцу, что он родил парня, а сопливую девку!