– Заходи, сынок, – матушка Шанэ, отдёрнув штору, выглянула в окно.
Мьёл вздрогнул, выдохнул, но покорно поднялся по ступенькам крыльца и открыл дверь. Потоптался, оценил пустые столики в прихожей и исподлобья посмотрел на хозяйку чайной. И ещё бы извиниться, конечно…
– Садись, – она отодвинула стул у дальнего столика. – Время утреннего чая кончилось. Нас не побеспокоят.
– У вас же не было убитых? – неловко начал колдун, усевшись на краешек стула. – После Занозы не было?
– Нет, – матушка Шанэ устроилась напротив него. – А должны быть?
– Двое, – сообщил Мьёл. – Один вчерашний, один после сегодняшней ночи.
– Ты что ж, опять на южное колдовство намекаешь? – встревожилась она и попыталась успокоиться привычным: – Чаю выпьешь?
– Не, спасибо, – мотнул головой колдун. – И это не вы. Это наше зло. Вы разгадали знаки с места убийства?
– Не до конца, – расстроенно поджала губы матушка Шанэ. – Мало у меня в этом практики. Ваши знаки отличаются от наших, но я старалась. Получилось вот что, – и достала из кармана фартука сильно измятый лист.
Мьёл взял, прочитал и одобрительно улыбнулся:
– Хорошо для чужачки, – и достал свои наброски. – А вот это получилось у нас с наставником.
Матушка прочитала и побледнела.
– Вам, наверное, интересно, почему на Юге видят духов, а у нас нет? – колдун потеребил край скатерти. – Испокон веков на всех землях есть духи-хранители. Вы знаете, да? Это первые жители. И материка когда-то было два. Может, и больше есть, но мы так далеко не заплываем. И когда один утоп в лаве из-за вулканов, люди бросились сюда. Тогда между материками перемычка была, которая после Северными, или Пропавшими островами стала.
– И первые, давно живущие на силе водных и песчаных рек, поняли, что им пора. Они
– Когда я мелким был, у меня дед умер, – Мьёл кивнул. – Он у меня последний живой родственник был, мне все говорили, что в приют сдадут, когда… Думаю, от страха я их и увидел. Обоих – и деда, и Лодочника. И Лодочник погрозил мне пальцем и пропал вместе с дедом. И я с тех пор… боюсь, – признал честно. – Тогда испугался, что колдовство отберут, чтобы не видел неположенного, а я же потомственный… – и неловко улыбнулся: – Не судите строго. Нельзя нам… значит, нельзя. И я не очень верил, что вам, чужой… вдруг почему-то можно – и обычных наших призраков видеть, и духов-хранителей.
– И ты подозреваешь в этом, – и она снова провела ладонью по знакам, – кого-то из духов-хранителей? Который свернул не туда?
– Мостовик, – уверенно сказал колдун и начал перечислять: – Он появляется в странном обличье – и не мужчины, и не женщины. Его внешность загадка. Он убивает на мостах. Но прежде выпускает в мир живых один из своих артефактов. Кто его коснётся – на том метка, за тем Мостовик и придёт. Похоже на ваш подбор помощников, да? А когда он с артефактом, то видим людям. Ну и знаки. Наставник сказал, только они и умеют их сочинять. Лишь таким колдовством, древним и первым на этих землях, они и владеют. Ни у одного живого колдуна создать своё не получалось. Это точно.
Взгляд матушки стал встревоженным.
– Он уже приходил – больше пятнадцати лет назад. Я нашёл в архиве дело – тогда убивал браслет. А сейчас вот время костей, – Мьёл достал из кармана куртки несколько мятых листов с рисунками и один за другим выложил перед матушкой Шанэ: – Вот браслет. А вот кости Мостовика. Так наставник нарисовал, а он хорошо знает историю и легенды. Вы видели Занозу за игрой? Кости те?
– Те, – тихо призналась она.
– Никто не знает, почему он стал таким – Мостовик. А может, и не был он духом-хранителем. Наоборот, хотел извести пришлых. Он вроде как питается душами. И чем они светлее, тем ему на подольше хватит. Мостовик мог охотиться и раньше… или он всегда в охоте. А мы этого не замечаем. Браслет всплыл случайно – из-за него одна за другой погибли две внучки тогдашнего главы Колдовского ведомства, а он не поверил в самоубийство и поднял шум. И запомнил браслет, который после пропал. И смерти прекратились. Но, видать, не хватило сил, – Мьёл пожал плечами. – Вернулся.
– Или никуда не уходил, только выпустил в мир менее приметные артефакты, – согласилась матушка Шанэ.
– А теперь главное, – колдун внимательно посмотрел на матушку, – сможете изгнать? Метлой поганой до Призрачного причала, а?
– Как? – выпрямилась матушка. – Где мы его найдём, этого Мостовика?
– Я почти уверен, что он – это дух Занозы. Вернее, это он в облике духа Занозы, – пояснил Мьёл. – Раз убил, то зачем отпускать? Он ведь душами питается, помните? У вас есть способ проверить? Мостовик будет сильнее даже обычного колдуна.
– Есть, – недобро сощурилась она. – Но эта проверка должна завершиться ловушкой. А я понятия не имею, как скрутить столь сильную душу. Обычную – да, дух колдуна – да, а вот хранителя земель…
– Если он пришёл к вам как дух убитого, то, возможно, Мостовика тоже когда-то убили, – заметил колдун. – Значит, он в вашей власти. Значит, вы его поймёте… или заставите всю правду выложить.
– Если – вот ключевое слово, – возразила матушка Шанэ. – А если нет, спугнём.
– Но ведь он – если это Мостовик, – сам прибежал. Рассказал о костях и… – Мьёл задумчиво качнулся на стуле. – Я как предположил, так и думаю – зачем? Если…
– И опять «если», – нахмурилась она. – Заноза наверху. Рискнём?
– Почему бы и нет? – колдун глянул на рисунки и улыбнулся. – Мне духа тоже не одолеть – я его даже не увижу. Но вот если это Мостовик, то он тут только по одной причине. А если нет – не он… Минус один вариант.
– Жди здесь, – матушка Шанэ решительно встала. – С призраками тебе не сладить.
Уже в потайном коридоре она вызвала помощников и на минуту задумалась, замерев на полпути и вспоминая перевод знаков от Мьёла.
Под цепочкой со знакомыми знаками было криво начертано: «Кровь – река, душа – мост. Разделить – к новому пути». А под второй, с незнакомыми знаками, – «Без ветров гонимый…», а дальше шли незнакомые знаки.
«Без ветров гонимыми» на Юге называли проклятых, этими же словами с нужным уточнением насылали проклятья.
И если Мьёл всё-таки прав и Фьёш-Мостовик явился не просто так… Пятнадцать лет назад у матушки не было столько сил и опыта, как сейчас. Тогда её призрачные подопечные ждали Лодочника два-три дня, а сейчас – час-два. Чем больше она работала, тем крепче становилась их с Лодочником незримая связь. И если всё-таки…
– Зову, – в тонких смуглых пальцах пойманной бабочкой затрепетал голубой огонь. – Будь рядом, пожалуйста. И если тебе нужна ответная услуга, я всё сделаю. Слышишь?..
* * *
Когда матушка Шанэ поднялась наверх, Заноза привычно дремал, похрапывая, в её любимом кресле. Она осторожно закрыла дверь в спальню и бросила на пол горсть песка. И нарочито громко загремела чашками и тарелками.
– О, мать! Ты рано! – раздалось из комнаты басовитое.
Заноза рванул к столу сквозь дверь, привыкнув, что та всегда открыта настежь, но наружу выскочила хрупкая голубоглазая девушка в длинной ночной рубашке.
– Ой… – она прикрыла ладошкой рот.
А псы уже рычали, обступая незнакомую девицу.
– Что это значит?! – возмутилась она и оглянулась на дверь.
На оной темнел явственный отпечаток сгорбленной стариковской фигуры.
– Фьёш остался там, где и сидел, – напряжённо улыбнулась матушка Шанэ, сжимая в кулаке новую горсть песка. – Мне недавно кое-что рассказали, и я кое-что вспомнила. Таких, как ты, у нас на Юге называют Котомками. Они собирают души – кто-то светлые, кто-то тёмные – и запирают их в себе. Для разных целей. А ты, видимо, Мостовик? Очень зря ты «отпустил» ко мне только Фьёша. Зная, что кости будут убивать каждый день.
Девушка тоже улыбнулась. Человеческие глаза засияли нестерпимо-голубым – колдовским пламенем, похожим на матушкин огонь.
– Я и не надеялась, что ты, чужая, поймёшь, но, хвала рекам, нашёлся тот, кто дал тебе подсказку. А я только что дала ещё одну. Что ты видишь, глядя на меня, мать?
– Общее, – признала матушка Шанэ. – Общее пламя… и общую силу.
– Я не убиваю, – глаза вспыхнули ещё ярче. – Я спасаю. Я не питаюсь. Я очищаюсь. Я забираю тех, кому вскоре умирать мучительной смертью. Хороших людей, которых вот-вот страшно убьют. Забираю быстро – и очищаюсь. Я проклята. Я сама так убивала. Жертвы приносила. И меня заперли в мире живых искупать грехи. Я пришла к тебе, мать, чтобы ты позвала Лодочника. Ему решать, да или нет. Достойна я Причала или нет. А все, кого я спасла, здесь, – она приложила руку к груди. – Я их отпущу, когда меня простят. Они – моя плата.
– Так не М-мостовик?.. – с запинкой уточнила матушка.
– Нет, – голубоглазое нечто улыбнулось. – У вас есть храмы и их служители, и у нас они были. Когда-то. Пока тот, кто стал Лодочником, не привёл новых людей. У меня был свой храм на реке Чёрной – она вся моя была. Я не хотела уходить и отдавать её чужакам. Я не Мостовик – я выдавала себя за него. Многих обманула, чтобы обо мне не догадались, – проклятая рассмеялась. – А он так злился… А он ведь хороший. Он тоже убивает, но обычно дрянь всякую. Плохих людей. Сначала костями пометит, а потом с моста в реку. Но к тебе такие не придут. Убитые хранителями – нет. Я думала, ты знаешь. После смерти они ему служат. Грехи с душ счищают.