Матушка Шанэ отступила, нащупала стул и села.
– Я его позвала, – сообщила она нервно. Один на один с таким существом ей было, мягко говоря, не по себе. – Лодочника.
– Чаем в путь-дорогу не благословишь? – весело спросила девица, переступая босыми ногами.
– Боюсь тебя, – честно ответила матушка.
– Ты прожила в Семиречье так долго, а оно только сейчас начало тебя удивлять, да? – хихикнула проклятая. – И ещё не раз удивит, мать, не раз. Ты дозрела. Ещё лет пять назад я бы тебе не открылась, даже если бы готовая к уходу была. А сейчас… Север и Семиречье тебя ещё не раз удивят. О! – она шумно втянула носом воздух. – Он здесь!.. Спасибо, мать! За пироженки особенно!
И исчезла в спальне. А когда туда дёрнулись псы и матушка задумалась, не пойти ли следом, то как наяву увидела то, что описывал Мьёл: Лодочник погрозил ей пальцем – и исчез. Вместе с девицей.
Матушка Шанэ обмякла, сжав подвернувшееся под руку податливое пёсье ухо.
Быстро. Внезапно. И так просто…
И как всё это Рьену объяснить?.. Или он будет не против свернуть такое противное дело?..
И почему, ну почему проклятая просто не рассказала, что и зачем? К чему представление устраивать? До чего же призраки любят играть душами живых… Одно хорошо – если Лодочник забрал, значит, было за что. Значит, навсегда. А правду-неправду всегда проверить можно. В том же Городском архиве. Или у любителей древней истории. И не просто можно, а нужно. Могиле нельзя без имени.
* * *
– Вот как… – рассеянно протянул Рьен, постукивая пальцами по краю чайного стола.
Матушка с Мьёлом переглянулись, и колдун проворчал:
– Я ничего не видел. Не умею. Но своим находкам и фактам верю. Да, усыпил вас. Но ненадолго же. И вон как быстро очухались и прилетели. Как почуяли. А что бы вы призраку сделали? Да такому, которого матушка боялась? Ну, накажите за самоуправство.
– В архив хочешь? – усмехнулся Рьен. – И не мечтай. Забудь об Иххо, пока не нагуляешься. Ей серьёзный парень нужен, а не тот, у которого на каждой реке по подружке. Услышал? Не то уволю.
– Ой, напугали, мастер, – фыркнул Мьёл. – Кто вам тогда чернила варить будет?
– Уел, – хлопнул ладонью по столу начальник. – А теперь послесловие, матушка. Уверен, оно есть. Например, где искать эти проклятые кости? И остальные артефакты?
– На Тридцать Восьмом островке, – матушка протянула ему листок. – Эту карту она оставила на моём кресле. Видите, остров в знаках? Поэтому там ничего и не смогли построить. Только ту самую лодочную станцию. Она
– Наставник, – отозвался Мьёл. – Он же историк.
– А твоего наставника я ещё отдельно попрошу нам лекции почитать. Надо, – со вздохом признал Рьен. – Два-три часа по выходным. До зимы точно. Да и зимой. Мы слишком быстро забываем о том, что является частью нашего мира. Древней, незримой, редкой, но очень важной. Как думаешь, не откажет?
– Да нет, конечно, – хмыкнул колдун. – Он обожает выступать. Матушка, вы тоже приходите.
– Обязательно, – заверила она. – Проклятая сказала, что Семиречье только-только начало меня удивлять, и она права. И наверняка права, заметив, что ещё удивит. А я так мало знаю. Тридцать лет заваривала чаи, провожала до Призрачного причала убитых и думала, что в этом вся моя жизнь. А оно вон как вышло. Не вся.
– Спасибо вам за помощь, – улыбнулся Рьен, вставая. – Сворачиваемся, Мьёл. Конец рабочего дня. А нам ещё надо успокоить ребят и объяснить, почему дело Дьи, Фьёша и прочих мы закроем уже сегодня.
– Так давайте за наставником сбегаю, – предложил Мьёл, снимая куртку со спинки стула. – Пусть он легенду расскажет, факты приведёт. А там уж и мы…
– «Призраков к делу не пришивать», – процитировал Рьен бывшего начальника. – А как, если они – часть нашего мира?
А матушка Шанэ лишь улыбнулась украдкой.
Действительно, как?..
Дело 5: Окно в осень
Дело 5: Окно в осень
«Странное происшествие потрясло сегодня Семиречье. Ровно в 5:55 утра пятеро совершенно разных людей выбросились из окон своих спален. К счастью, все остались живы и были быстро доставлены в ближайшие больницы с переломами и ушибами разной степени тяжести. Имена мы по этическим соображениям не публикуем (хотя, конечно, вы уже знаете, кто эти несчастные, всё Семиречье говорит о них с шести утра), а глубоко шокированные родственники от комментариев отказались. А от слуг мы узнали лишь одно, но невероятное: часы в спальнях в момент прыжка остановились и замерли навсегда.
Пять человек! Одновременно! Ровно в 5:55!..
Мы будем следить за развитием событий».
– Что скажешь? – Рьен отложил «Вести Семиречья» и посмотрел на своего первого помощника.
Светало. Часы на столе отвратительно бодро тикали, показывая без четверти восемь. А сыскники узнали обо всём недавно. Буквально полчаса назад Рьена разбудил дежурный и возбуждённо затараторил о вероятном групповом смертоубийстве. Рьен ничего не понял, но быстро собрался и помчался в ведомство. По привычке прихватил разносимую колдовским ветром газету, а когда увидел заметку на первой полосе, немедленно вызвал Мьёла.
– Да я не больше вас знаю, – фыркнул колдун. – Вы разбудили и велели быть. Я тут.
– Я не том спрашиваю, Мьёл, – терпеливо улыбнулся Рьен. – Понятно, что ты ничего не знаешь. И ещё не до конца проснулся. Я спросил, что ты думаешь об этой заметке.
Колдун попятился от начальственного стола, плюхнулся в кресло и нахально ответил:
– А вы?
– Если бы я был колдуном, то тебя бы не спрашивал, – Рьен снова взял газету. – Как пресса узнала раньше нас, понятно, – кто-то из «Вестей» живёт рядом с одним из этих несостоявшихся самоубийц. Но цифры, Мьёл! Пять человек! Пять пятьдесят пять утра! Одновременно! Это же явное воздействие.
– Вы на ритуал, что ли, намекаете? – разом проснулся помощник.
– Ну а на что ещё это похоже? А если не ритуал, то проба сил… неизвестно для чего.
– А если пресса… присочинила? – осторожно заметил Мьёл. – Для красоты?
– Исключено, – качнул головой Рьен. – У владельца газеты, мастера Тьюда, с этим строго. Приукрасить можно, а вот врать своим читателям нельзя. Хочется сочинять – пожалуйста, есть раздел «Литературные страницы». На остальных – только факты.
В оконное стекло мелко и сонно застучал дождь. Мьёл зевнул, сердито протёр глаза и мрачно признал:
– Тогда не знаю. Никаких таких ритуалов у нас нет. В современном колдовстве точно, – и выпрямился: – Так я к наставнику?..
– Погоди, – Рьен откинулся на спинку стула. – А помнишь, пару лет назад наши из отдела общих правонарушений ловили одного ненормального? Который вообразил себя колдуном, метался по улицам и орал, что как только семь звёзд – красная, оранжевая, жёлтая, зелёная, голубая, синяя и фиолетовая – выстроятся в одном порядке, причём именно в таком, на ночном небе появится звёздная радуга, по ней спустятся старые боги, и хана нашему грешному мирозданию?
– Помню, как же, – ухмыльнулся Мьёл. – Хотите знать, связано ли что-нибудь в нашем колдовстве с небесными светилами? Нет, не связано. А тогда, как вы помните, красное полнолуние было, а я читал, что в это время у всех ненормальных обострения. В этом смысле луна и звёзды как-то на нас влияют. Ну и речники и моряки в недоразвитые времена по созвездиям путь искали. Другой силы, мастер, в них нету. Но я спрошу. Так мне куда?
– К наставнику обязательно. А после – дома. Помнишь особняк Ру? Может быть, в старых домах проснулось древнее колдовство. Их надо изучить. И пострадавших навестить – проверить на следы воздействия. А после – общества. Те же книгочеи любят собираться в одном месте в одно время, чтобы обсудить новые романы. Надо узнать, не состояли ли наши пострадавшие в одном обществе. Или не имели ли каких-нибудь совместных дел. Куда? Сядь. Я ещё прошение не написал. Сначала надо главного убедить, что это преступление, и получить допуск, не то тебя ни в один дом не пустят. Да и имён, фамилий и адресов у нас пока нет.
а еВ дверь тихо, вежливо, но веско постучали. Во времена постройки здания Сыскного ведомства тогдашний глава отдела убийств, устав от бесконечных просителей и прочих родственников пострадавших, затребовал себе такой кабинет, куда не будет ходу посторонним. И с тех пор сюда можно было попасть либо с улицы (но об этой двери мало кто знал), либо через кабинет Мьёла (а он и его заклятья строго следили, чтобы начальство не беспокоили почём зря). Стучали из кабинета. Заклятья пропустили.
– Главный… – колдун подскочил, придвинул кресло ближе к начальственному столу и бросился к двери.
Рьен тоже встревоженно встал.
Мастер Шьюлс был очень стар, сухощав, лыс, усат и крайне рассеян. К счастью для подчинённых, он честно принимал свой возраст, в дела не вмешивался и работать никому не мешал. Последние лет пять он служил скорее символом Сыскного ведомства, а на работу приходил, чтобы подремать в удобном кресле, попить чайку да подписать нужные бумаги. И должно было случиться нечто очень серьёзное, чтобы он самолично прихромал в кабинет главы отдела убийств.