— Слушай, Дамхарец, а чего ты её так нетронутой и оставил? Может, ты того? Импотент?
И заржал. Вернее, начал ржать, но тут же захрипел, прижатый к стене за горло жёсткой хваткой Гаора.
— Кто я и почему я, — спокойно и даже скучно заговорил, не повышая голоса, Гаор, — не твое свинячье дело. А вот ты сейчас станешь. И не импотентом, а кастратом. На хрена тебе, подстилке паскудной, яйца?
— Это не я, — захрипел, цепляясь за его руку, Милок, — это Мажордом…
— Отца сдаешь, паскудник? — даже удивился Гаор. — К нему у меня свой счёт, а к тебе свой. Снежку ты подставил, и забаву ты придумал.
Наверняка Гаор этого не знал, говорил наугад, но попал. Он понял это по сразу побелевшему лицу Милка.
— Ну и как? — спросил Гаор. — Порадовал ты дедушку? Простил он тебе щетину твою?
Удерживая Милка по-прежнему за горло одной рукой, он тыльной стороной другой провел по груди Милка и подчёркнуто удивился:
— Да ты никак бреешься? А что это запрещено, ты знаешь? Да за такое нарушение и тебя, и Мажордома вполне в печку можно отправить. Рабу бриться запрещено. А ты, дурак, не знаешь, что от бритья щетина жёстче только делается? Ну, никакой цивилизованности. Надо тебе за такое и член заодно оторвать. В печке он тебе всё равно ни к чему. Да и подстилке тоже.
Милок дёрнулся, и Гаор ударил его коленом между ног. Милок вскрикнул и обмяк, потеряв сознание.
— Отпусти его, — негромко сказали за спиной Гаора.
Гаор узнал голос Первушки и так же негромко ответил, не оборачиваясь:
— Нет, он свой счёт ещё не оплатил.
— Отпусти. Он не трогал твою… Снежку. Это Второй Старый.
— Что отец твой нелюдь, — голос Гаора был пугающе спокойным, — он за это перед Огнем ответит. А что сынок твой паскудник и сволочь, так за себя он сам отвечать должен. Давай, гадёныш, чухайся, не симулируй, это только начало.
Милок открыл глаза.
— Пощади, — безнадёжно попросил он. — Мама, скажи ему.
Гаор раздвинул губы в злом оскале:
— Это дикари поселковые матерей слушают и почитают. Нет, паскудник, тебя не отмаливали.
За его спиной напряжённо дышала Первушка. Да будь на её месте в самом деле поселковая, да разве бы он посмел при матери её