Из Дома-на-Холме они выехали уже в темноте.

— Домой по кольцу, — распорядился Фрегор и застыл на заднем сиденье в мрачном раздумье.

— Да, хозяин, по кольцу, — ответил Гаор.

Отчаянно хотелось есть, но раз по кольцу, то на ужин он не успевает. Обидно. Обидно, досадно, но ладно! — всплыло вдруг в памяти услышанное когда-то присловье. Что ж, а ведь верно.

Гаор отвлекал себя всяким пустячными мыслями от голода и сосущего чувства не опасности, а… предчувствия опасности, наверное, так. Ну, на сегодня его от Орната, можно сказать, отбили, даже спасли, а завтра? А послезавтра? А… «Переменчив твой», — сказала ему тогда Первушка. Что да, то да, шило у хозяина в заднице на все случаи. Хоть бы… «Хоть бы продал он меня, что ли», — тоскливо подумал Гаор. Где бы ни было, что бы ни было, хуже не будет.

— Рыжий, — раздалось сзади.

— Да, хозяин, — откликнулся, не оборачиваясь, Гаор.

— Гони на пределе.

— Да, хозяин, на пределе, — ответил Гаор, до отказа вжимая педаль газа.

А если вмажемся? Время тёмное, заметно похолодало, и дорога подмёрзла. И сам себе ответил: «А если и вмажемся — невелика беда, одной сволочью и одним дураком меньше будет. Огонь Великий, да если моя смерть Жука откупит, то я вот он, готов, только дай знак».

Но знака не было, а навстречу уже летел лес Королевской Долины. И круглая белая луна холодно и отчуждённо серебрит дорогу, отражаясь в тоненькой корочке льда.

Огромный замок «Орлиного Гнезда» по-ночному тёмен и как-то особенно мрачен.

— Завтра в десять на «коробочке», — распорядился Фрегор, вылезая из машины возле своего подъезда в западном крыле.

Гаор повторил ему в спину полученный приказ и поехал в гараж, сдавать машину дежурному механику.

В рабскую казарму он вошёл под умноженный селекторами голос Мажордома, дававшего отбой. Спальня встретила угрюмой тишиной. И по этой тишине Гаор понял, что сегодня «развлекалочки» были особо паскудными. Но, зная здешние правила, запрещавшие любые расспросы, он молча прошёл к своей кровати и стал раздеваться, собираясь в душ. Что Снежки нет, он как-то не заметил, вернее, не обратил внимания, а ведь последнее время она почти каждую ночь у него оставалась.

— Рыжий, — негромко позвал его Старший.

— Да, Старший, — так же тихо, но не шёпотом отозвался Гаор.

— Снежку не жди.

— А что? — машинально спросил он и, тут же догадавшись, переспросил уже с другой интонацией: — Что?!

— Затрахали её, насмерть.