Но всё это будет потом, гораздо позже, а тогда…

Венн и Фрегор, казалось, забыв о нём, полностью перешли на свой жаргон, где перемешивались ругань, воровской говор Арботанга, военные термины и ещё какие-то совсем уж непонятные слова. И Гаор перестал слушать, даже не пытаясь ни понять, ни запомнить. Но он всегда плохо запоминал непонятное. Разве что… айгринскую ругань, ну а ругань и понимать нечего, она всегда одинаковая, просто звучит по-разному. И он гнал машину, наслаждаясь чувством полёта — удалось поймать «зелёную волну» светофоров, так что тормозить ни под каким предлогом не надо — и не менее блаженным чувством избавления от Второго Старого. В «Орлиное Гнездо» они вернутся, надо полагать, самое раннее к ночи, когда праздник уже закончится, а раз хозяина по работе припекло, то и завтра будет выезд на весь день, а что бы ни было на выезде, это будет лучше, во всяком случае, безопаснее.

Венн и Фрегор наконец договорились, и Фрегор распорядился:

— Рыжий, в центр. Венн, где тебя высадить?

— Я скажу.

— Да, хозяин, в центр, — ответил Гаор, выходя на разворот.

— Этого и держимся, — Венн откинулся на спинку сиденья и удовлетворённо вздохнул.

— Да, — кивнул Фрегор, — пока это самое разумное. А там…

— Там видно будет, — улыбнулся Венн.

У неприметного ресторанчика Венн вышел, и Фрегор скомандовал:

— К Центральному Храму, Рыжий.

— Да, хозяин, к Центральному Храму, — невозмутимо ответил Гаор.

Хозяин явно становился прежним: за пять долей семь адресов. Интересно, а Храм ему зачем? Помолиться о здоровье и благополучии дяди? И всех остальных родичей? — мысленно съязвил Гаор.

Но в Храм хозяин не вошёл, ограничившись беседой с двумя храмовниками в полном облачении с надвинутыми на лицо капюшонами. Позы у храмовников были смиренными, но выправки не скрывали. Оттуда поехали по конторам, с каждым посещением хозяин всё больше мрачнел, но не ругался, не обещал вздрючить, уконтрапупить и прочее, а молча кусал губы.

— В Дом-на-Холме, — наконец распорядился Фрегор.

— Да, хозяин, в Дом-на-Холме, — ответил Гаор.

Ему уже сильно хотелось есть, уезжали в такой спешке, что сухого пайка он не успел получить, а обеда не предвиделось. Если только хозяин опять не загуляет до «Охотничьего» и не повторит там угощение в кабинете. Рассчитывать на это было, конечно, глупо, да и лучше голод в рейсе, чем пир в «Орлином Гнезде».

Дом-на-Холме показался ему сегодня особенно мрачным и неприветливым. Наверное, от голода. Снова период за периодом монотонного сидения в гараже. Время от времени Гаор выходил из машины, протирал стекло и зеркала, делал вид, что копается в моторе, даже дремал, сидя за рулём. О ходе времени можно было догадаться только по движению стрелок на циферблате вмонтированных в панель часов, а так вокруг ничего не менялось. За всё время ни одна машина не приехала и ни одна не уехала, будто они тут… для декорации стоят. Или для маскировки? Тогда для кого маскировка? И что маскируют? Не для него — это точно. Раб вообще для них всех… вроде мебели. Его не замечают, не стыдятся и не стесняются. Поймёшь для кого, поймешь зачем, а тогда и что.