В гараже он натянул комбинезон, ещё раз быстренько осмотрел старый мотоцикл и решительно вывел его во двор: пока совсем не стемнело, как и велено, «восстановит навыки».
На мотоцикле он не ездил с фронта, хотя нет, на дембеле как-то пришлось, но… но мастерства не пропьёшь. Оглушительно ревя мотором, он выписывал лихие пируэты и «восьмёрки», и чувство полёта снова пьянило его. Он даже не обратил внимания на выбежавшую на крыльцо Ларгу, а уж прижатого к оконному стеклу на втором этаже лица Ниссы и вовсе не заметил. Со двора не выезжать… ну, и не будем, а вот так, на одном колесе, смогу? Смог!
Наконец он с сожалением остановился и с изумлением обнаружил, что не просто замёрз, а почти заледенел. Ну да, в лёгком комбинезоне, без шлема и прочего, но… но всё равно было здорово! Он уже за руль закатил мотоцикл в гараж, привёл его в полную готовность, чтоб если Венну приспичит выехать на нём, то всё в полном порядке, и взялся за «коробочку». Ну и чего там не так воет?
Неполадку, вернее, лёгкую разбалансировку Гаор нашёл. Но не сразу, а уж исправлять её… Ну надо же, какой слух у сволочи, такую малость уловил. Малость, а подлая, никак к ней не подберёшься, одно вытянешь, другое зависнет, а схалтурить и не думай: жизнь дороже. И поротой задницей не отделаешься, с тихушниками шутки плохи, давно известно. Тут он до вечера проколупается, или даже после ужина придётся время прихватить. А это у Ларги проситься, а женщины ни хрена в машинах не смыслят, прикажет, чтоб по распорядку он после ужина на двор не выходил, и всё. Оставляй недоделку до утра. А ну как утром сволочь заявится, а у него не готово? Совсем хреново.
Вдруг у него за спиной прозвучало:
— Або!
Гаор невольно дёрнулся и ударился затылком о край капота. Невероятным усилием он удержался от ругани, рявкнув положенное:
— Да, госпожа Нисса!
Но его тон заставил её испуганно отступить.
— Вот, — растерянно сказала она и протянула ему… тетрадку?
Его мгновенно обдало холодом страха. Что она знает о нём? Ловит? Зачем?
— Зачем? — вырвалось у него вслух.
— Это физика, ты знаешь физику. Реши мне задачу.
Такого Гаор никак не ждал. Но радость от того, что это не ловушка, пересилила всё остальное, и ответил он намного дружелюбнее:
— Мне надо сделать машину, госпожа Нисса. Я решу её потом?
— Хорошо, — кивнула она.
Но не ушла. И ему пришлось продолжить работу под её внимательным взглядом. Ну… ну и хрен с ней, пусть глазеет, лишь бы ничего не трогала и его своими вопросами не дёргала.
Когда она ушла, он не заметил, целиком занятый работой. И случайно обнаружив своё одиночество, озадаченно покачал головой. Надо же, раньше он как-то успевал за всем следить. Аггел, здорово его эта камера… «Стоп!» — оборвал он сам себя. Хочешь выжить в казарме, забудь о камере, прессовку тебе не простят, нигде не простят. С этим всегда и везде одинаково: сам лёг, на тебя легли — пошёл к параше! А про палачество твоё узнают… «И что? — тут же спросил он сам себя, — стоит жить после такого, таким?» Или давай сам, пока ты один. Всё нужное — и крюк, и верёвку — найдёшь запросто. Ну?