Алексей как раз прибыл к полковнику – получить дальнейшие указания. Павел Яковлевич в прострации, он только что получил от казначея печальную новость. Алексей, как узнал о беде, хотел предложить свою помощь. Однако, немного поразмыслив, промолчал. Неизвестно, какая глубина в месте происшествия. Да и январь месяц, хоть зима по-европейски теплая. Снега нет, но температура немногим более нуля, по ощущениям – градусов пять. Поиски могут идти и полчаса, и весь день, и простудиться можно всерьез. А у полковых лекарей лечение примитивное: случись воспаление легких, одна надежда на Господа Бога! А если он в тот момент отвернулся?

Офицеры столпились на берегу. Солдаты с двух лодок пробовали баграми нашарить на дне сундук и подцепить его. То ли с местом не угадали, то ли еще что, но не получалось. Когда сундук с плота рухнул, надо было засечь на берегу ориентир, не догадались. А сейчас эта промашка могла выйти боком.

Проходили минуты, час минул, а обнаружить сундук не удавалось. И добровольцев – искать на дне реки сундук – не находилось. Вроде невелика река, от берега до берега метров пятьдесят. Глубина, судя по баграм, доходившим до дна, – метра четыре. Но вода мутная, несет ил, видимости нет.

Алексей решил, что надо сундук с казной искать, иначе можно застрять надолго. У Павла Яковлевича есть приказ – форсировать реку, совершить марш, выйти к определенной точке. Задержка может привести к неисполнению приказа, что в условиях боевых действий чревато для полковника последствиями. Снятие с должности и лишение наград – не самые тяжелые из них.

Алексей разделся до исподнего, отдал форму денщику. Сам зашел от лодок немного выше по течению. Приказал денщику стоять здесь – будет вроде опознавательного знака. Вошел в воду. Показалось, очень холодно. Набрал воздуха в легкие, нырнул, достал дно. Хватаясь за водоросли, камни, преодолел реку до другого берега. Вынырнул, отдышался, на метр-полтора опустился по течению вниз и снова нырнул. Когда добрался до берега, где уже был полк, указал денщику сдвинуться. Иначе можно по одному месту дважды пройти, а какой-то участок пропустить. На берегу уже болельщики собрались. Одни советы дают, другие спорят: Алексей найдет сундук или солдаты с лодок его шестами обнаружат первыми?

Алексей уже замерз и жалел, что отважился на авантюру. Решил сделать еще два прохода через реку и обогреться у костра. Не зря говорят: упорным сопутствует удача. Нащупал Алексей сундучок. Он не раз видел его, когда получал жалование: с торцов железные ручки для переноски, спереди железная накладка для навесного замка огромного размера. Ошибки быть не могло. Алексей вынырнул, стараясь работать руками, чтобы удержаться над находкой, закричал:

– Нашел! Здесь сундук!

Солдаты на лодках взялись за весла, один стал багром нащупывать сундук. Но Алексей спросил:

– Веревка есть?

– Есть! Фурьер снабдил.

Алексей взялся за свободный конец, нырнул, привязал конец веревки к ручке. Видно плохо, приходилось работать на ощупь. Уже в ушах звон появился, вынырнул, стал хватать воздух ртом.

– Все, тащите!

Егери в лодке потянули за веревку, сундук поднялся со дна, подняв облако мути. Пора к берегу – погреться, обсушиться. Несколько мощных гребков, как вдруг нога задела за что-то. Вернулся, нырнул. Уже и глубина метра два, и на дне темное пятно. Опаньки! А здесь еще один сундук, и уже на треть врос в ил. Алексей встал ногами на сундук, голова по подбородок над водой.

– Эй, служивые! Веревку сюда!

Егеря сделали несколько мощных гребков, подали веревку. Алексей нырнул, привязал ее за железную ручку. Вынырнув, приказал:

– Сначала меня в лодку втащите!

За руки втянули Алексея. Один из солдат подал кусок дерюги, прикрыться от ветра. Холодно, тело покрылось гусиной кожей, познабливало. Егеря уже и второй сундук втянули, с трудом оторвав его от илистого дна.

Тут уже с берега возгласы от любопытных:

– А где казначей? Вроде он говорил об одном сундучке?

Егеря погнали лодки к берегу. Алексей первым делом, как на берег сошел, – к костру, обогреться. Денщик подал полотенце, Алексей обтерся. Костер грел жарко, но одну сторону. Встанешь к огню спиной – грудь и живот мерзнет, а повернешься лицом – спина леденеет. Оделся в форму, один из офицеров поднес большой штоф вина.

– Выпей, земляк, сразу.

Вино оказалось почти горячим. Но все же не грог. Выпил Алексей, сразу по жилам тепло пошло. Еще шинель набросил. Потом подошел к офицерам, стоявшим кружком. В центре – казначей, склонившийся над сундучком с полковой кассой. Ключом, висевшим на шее, на цепочке, он открыл замок, откинул крышку. В сундучке воды полно, но мешочки с деньгами на месте. Казначей, а следом командир полка шумно выдохнули. Трибунал отменяется. Теперь внимание всех переключилось на второй сундучок. Что там? Замок большой, серьезный, и ключа нет. Позвали полкового кузнеца. В основном он подковывал лошадей для обоза да мелкий ремонт железных предметов делал. Кузнец молотом замок сбил. Казначей перекрестился, прошептал молитву, откинул крышку. Любопытствующие сделали шаг вперед, склонились. В сундучке иконы православные в серебряных окладах да с жуковиньями разноцветными. Жуковиньями называли драгоценные камни вроде изумруда, рубина. Взгляды всех устремились на Алексея. Он сундучок обнаружил, стало быть, все содержимое ему по праву принадлежит. Алексей бережно достал иконы, коих оказалось три. Самую большую, которая едва помещалась в сундучке, протянул командиру полка. На иконе лик Георгия Победоносца.

– Прошу принять в дар и сделать полковой иконой.

В каждом полку свои иконы и свои святые. Не возбранялось иметь несколько небесных покровителей. В казармах постоянной дислокации имелась либо маленькая часовенка, либо молельная комната. В лейб-гвардейских полках были настоящие храмы, ибо над полками шефствовали царские особы. В полках имелись штатные полковые священники для духовного окромления воинства. В мусульманских формированиях – мулла.

Полковник икону принял, поцеловал. На радостях от спасения полковой казны он сейчас облобызал бы все иконы. Офицеры приняли находку икон как добрый знак – одержим победу с малым ущербом. Весть о находке сразу разлетелась по полку. То ли сказался душевный подъем, то ли другие факторы, а задержавшийся на переправе из-за казны полк к вечеру успел дойти до означенного города, где и расположился на ночлег в пустых казармах какого-то французского полка. Поужинали всухомятку – сухари, вяленое мясо – да спать улеглись.

Утром город как вымер, улицы пустынны. Население отсиживалось по домам. Кто знает, как поведут себя русские? Наслышаны были, что их соотечественники в России грабили, мародерствовали, убивали жителей. Сейчас боялись аналогичного ответа. Однако был приказ по армии: жителей не обижать под страхом строгого наказания. Да и не таков менталитет русского народа.

От дозоров поступили сведения, что Наполеон с остатками армии идет южным путем, от Штутгарта на Шамон, далее на Арси-сюр-Об. И дураку понятна цель: хотят успеть добраться до Парижа до подхода войск коалиции. Во французской столице имеется свой гарнизон, стены города укреплены, есть естественные препятствия вроде реки Сены. Так что при должно организованной обороне столица может держаться долго и потери при штурме со стороны союзных войск будут большие. У Бонапарта оставался небольшой отряд в тридцать пять тысяч. С ним он ухитрился 24 февраля дать бой войску Блюхера, после чего двинулся к войску Шварценберга и дал двухдневное сражение под Арси-сюр-Об, которое состоялось 8 и 9 марта. Пока австриец зализывал раны, Бонапарт решил зайти в тыл его войску и разгромить. Причем совершил ошибку. Ведь каждому человеку свойственны слабости. Корсиканец был тщеславен, хотел явить второй супруге свой полководческий талант. И он отправил письмо с гонцом супруге в Париж. Письмо было перехвачено казаками, тут же его содержание стало известно императору Александру I.

Император на совете настоял выделить против Наполеона небольшой заслон, подкрепить его артиллерией, а главными силами быстрым маршем следовать на Париж. Этот неожиданный для Наполеона ход решил судьбу кампании. Русская кавалерия разбила корпуса Мортье и Мармона, расчистив путь к Парижу.

Армия под командованием Шварценберга в сто тысяч штыков и сабель двинулась к Парижу. По мнению русских офицеров, надо было идти форсированным маршем, по тридцать верст в сутки. Но австриец не торопился, давал возможность гарнизону крепости подготовиться к обороне. Французы получали сведения о продвижении русских от своих конных дозоров, от шпионов. Одного удалось выявить Алексею. Проходили через деревню. На паперти небольшой часовни, стоявшей рядом с дорогой, сидел нищий. Одежда – сплошные лохмотья, а лицо и руки чистые, что для побирушек редкость. И взгляд Алексею не понравился. Нищий смотрел на проходящих солдат оценивающе, похоже – считал. Алексей шел сбоку роты, как часто делал, хотя можно было и впереди. Заметив подозрительного нищего, подошел, жестом приказал подняться, обыскал. В кармане обнаружил огрызок карандаша и кусок бумаги с непонятными значками. Наверняка так он шифровал численность. Алексей жестко схватил нищего за локоть, отвел от часовни и застрелил из пистолета у всей роты на виду. На выстрел прискакал командир полка, увидел убитого.