– Что случилось?

– Войско считал, в кармане бумага с записями. Шпион Бонапарта.

– Туда ему и дорога.

Павел Яковлевич и раньше относился к Алексею благосклонно, а после поднятия из реки сундука с полковой кассой и вовсе доверял полностью.

– Собаке собачья смерть!

Полковник ускакал в голову колонны. У него сейчас забот много. Периодически надо давать солдатам отдых. Кто-то ногу натер, перемотать портянки надо, кому-то оправиться. А поесть – так всухомятку. Кроме того, впереди полка следует головной дозор на случай появления противника. Дозор хотя бы стрельбой известит, потому как у Бонапарта еще осталась кавалерия. А встречный бой – он самый страшный, кровопролитный.

К Парижу войска коалиции подходили тремя колоннами. С севера, на правом фланге, русско-прусская колонна маршала Блюхера, в центре – генерал М. Б. Барклай-де-Толли, южную колонну возглавлял кронпринц Евгений Вюртембергский. Общее руководство битвой за Париж осуществлял российский император Александр I. Наступление началось 18 марта в 6 часов утра, к 11 часам к селению Ла-Виллет, что в предместье Парижа, подошли прусские войска и корпус генерала М. С. Воронцова. Русский корпус генерала А. Ф. Ланжерона начал наступление на Монмартр – самую высокую точку в пригороде.

Французская столица с пригородами насчитывала до полумиллиона жителей. Обороной руководили маршалы Мортье, Мармон, Монсей. Верховным главнокомандующим был старший брат Наполеона – Жозеф Бонапарт. Именно он увидел в подзорную трубу огромное количество воинов, окруживших район Монмартра. Испугавшись окружения и пленения, Бонапарт бежал из города, бросив сорокатысячное войско французов на маршалов. Известно дело – крысы с корабля бегут первыми. Завязалась ожесточенная битва. Австрийцы все свое участие в штурме ограничили осадой Венсенского замка, а фактически бездействовали.

Что занятно, если кто из жителей хотел бы и мог участвовать в обороне, оружия не получил, власти опасались, что граждане повернут штыки против них.

Особенно ожесточенные бои шли у Бельвильских ворот и на высотах Монмартра. Основную тяжесть по захвату Парижа снова понесли русские. Из девяти тысяч погибших воинов коалиции шесть тысяч были русскими. Причем единственным государем, участвовавшим в сражении, был Александр I, расположивший у Бельвильских ворот артиллерийскую батарею.

Вот где пригодилась хорошая подготовка егерей. Рота Алексея продвигалась по улице при поддержке единственной пушки. Еще две были на соседней улице. Против егерского полка дрались солдаты Мармона. Опытные, прошедшие не одну битву, они занимали выгодные для отражения атаки позиции в жилых домах. Жители при приближении русских дома бросили, переправились на левый берег Сены. Французы расположились у окон, превратив их в защищенные бойницы. По обычаям тех лет окна и были узкие как бойницы. Делалось это для сбережения тепла зимой и экономии стекла, которое стоило дорого. И попасть в стрелков можно было только в короткий промежуток времени, когда они высовывались для стрельбы.

Рота стала нести потери. Алексей искал выход, вспоминая свой предыдущий боевой опыт, прочитанное и увиденное в документальных фильмах. Конечно, при наличии гранат вопрос решался проще. Ну да голь на выдумку хитра. Алексей решил стрелков выкуривать в прямом смысле слова. Солдаты по его приказу нашли в брошенных домах одежду, обильно полили ее оливковым маслом. Скрытно подбирались, прижимаясь к стенам домов, стараясь оставаться в «мертвых зонах». Затем тряпье поджигали от кремневых замков ружей, прикладом выбивали стекло первого этажа и кончиком штыка забрасывали внутрь тлеющую тряпку, исходящую вонючим дымом. Дым естественной тягой воздуха поднимался на второй этаж, который облюбовали стрелки. Те начинали кашлять, задыхаться, слезились глаза. Долго выдержать этот смрад невозможно, и французы выбирались наружу. Парижские каменные дома имели два выхода. Один – парадный, на улицу, другой – черный, во двор. У обоих выходов французов уже ждали егеря. Ударами прикладов оглушали стрелков, изымали оружие. Иной раз, если француз стрелял, тоже стреляли в ответ. Как правило, наповал.

Улицу очищали медленно, зато теперь без потерь. По большому счету Алексею было все равно, сколько французов погибнет. Они сами пришли в его страну и должны на своей шкуре прочувствовать все тяготы. И его задача как командира – сохранить жизни русских солдат, сломив сопротивление французов. Являть жалость можно только к тем, кто сложил оружие и поднял руки. Продвигаться получалось медленнее, чем у других рот, зато убитых всего двое и четверо раненых. В других подразделениях полка потери втрое-вчетверо выше. К сожалению, пушка мало чем помогла. Каменные стены трехфунтовые ядра не пробивали, только выбивали крошку. Пушка хороша, когда стреляет по живой силе на открытой местности. Но все же егерям с пушкой спокойнее. У французов в городе была кавалерия, и, пусти их в атаку маршалы, пушка бы пригодилась. Хорошо, что мирные жители ушли, так что любой человек, кто попадал в поле зрения, был врагом. Командуя, Алексей еще и сам стрелял. Высунется кто-либо из французов неосторожно в окно, буквально на секунды покажется, как Алексей успевал взять его на мушку и выстрелить. С ним еще отделение самых метких стрелков. Почти каждый их выстрел не пропадал даром. Алексей гордился своими подчиненными: все же сам выучил, выпестовал. Хуже пришлось позже, когда очистили дома от стрелков и улица вывела их на площадь, как и несколько других улиц. На площади баррикада – бочки, ящики, сложенная мебель, какой-то мусор. Завидев егерей, из-за баррикады выбрались французы и пошли в штыковую атаку.

– Примкнуть штыки! – скомандовал Алексей.

Подождал, пока исполнили.

– Целься! Пли!

Выгоднее убить часть врагов до столкновения. Стрельба дала результат. До середины площади, где произошло столкновение, добежала едва третья часть врагов. Да и те были деморализованы эффективным огнем русских. А все благодаря винтовальным ружьям с точным боем и стрелковой практике. У Алексея штуцер тоже был, но без штыка. Зато после выстрела из него Алексей достал пистолет, взвел курок. На него набегал здоровенный сержант, судя по нашивкам. И все ближе, в руках ружье с примкнутым штыком. Если пистолет Алексея даст осечку, тогда конец, сержант насадит на штык. И рожа у француза свирепая, усы топорщатся, как у таракана. Когда расстояние между ними сократилось до пяти-шести шагов, Алексей выстрелил сержанту в грудь – пистолет не подвел. Не мешкая Алексей сунул пистолет в кобуру, схватил ружье сержанта. У ружья примкнут штык, и само ружье гладкоствольное, ствол длиннее, чем у штуцера, в штыковом бою это важное преимущество. А рядом уже другой француз. Принялись фехтовать штыками. Для Алексея трофейное оружие непривычное – тяжелое, длинное, баланс передний. Француз бьется умело, отражает атаки, сам старается нанести укол. Выручил егерь по соседству. Сразив противостоящего врага, помог Алексею – всадил в левый бок француза штык почти до мушки. Француз упал на брусчатку уже мертвым. Шум битвы стих. Живых французов уже нет: либо убиты, либо ранены тяжело, потому как стонут надрывно. Добить бы их. Не из жестокости, а из жалости. Штыковые раны глубокие, а уровень медицины низкий. При ранении в грудь или живот шансов выжить нет, только мучиться будут двое-трое суток. И среди егерей потери есть. Но бой еще не кончился, Алексей скомандовал ружья зарядить и сам зарядил штуцер и пистолет. А трофейное ружье бросил на труп. После боя пройдут трофейщики из обоза, эти гиены войны, соберут оружие и все, что имеет ценность. А еще лекари подберут раненых, свезут на фурах в полевые лазареты. Помощь посильную окажут. А главное, мучения и стоны раненых не будут деморализовывать солдат. Тяжело видеть мучения приятеля, с которым до боя делил кашу из котелка, а сейчас он дышит тяжело, мундир порван, весь живот залит кровью, и уже понятно – не жилец. Впечатленный ранением и мучениями приятеля, солдат уже будет вести себя осторожно, не рисковать и не высовываться, а хуже всего – прятаться в бою за спины товарищей. Кого-то бои рукопашные делали сильнее, жестче к противнику, а другие ломались. Страшнее рукопашной нет ничего. При стрельбе из ружей из шеренг не видны попадания, ранения, не слышны стоны и хрипы умирающих. И уже не так страшно. А в рукопашной жизнь и смерть на расстоянии полутора метров от тебя. Не зря же суворовская пословица появилась: «Пуля – дура, штык – молодец». Позже, во Вторую мировую войну, во многих армиях введут нагрудные знаки «За штыковую атаку» либо «За рукопашный бой». И знаки эти были почетнее медалей.

Видимо, самые храбрые из защитников полегли. Несколько кварталов рота прошла без выстрелов, без потерь. Потом появилась группа городских стражников (их униформа отличалась от армейской), попытались выстроиться шеренгой поперек улицы, но были в несколько минут расстреляны егерями.

В течение дня все пригороды столицы были заняты союзными войсками. Маршал Мармон отправил парламентера к русскому императору. Александр I предъявил ультиматум о сдаче города под угрозой его уничтожения. В два часа ночи 19 марта был подписан акт о капитуляции. С французской стороны его подписал маршал Мармон, со стороны союзников – флигель-адъютант императора полковник М. Ф. Орлов. К семи часам утра французская армия должна была покинуть Париж.