Глава 9. Путь домой

Глава 9. Путь домой

Содержать армию за границей – дорогое удовольствие для каждой страны. Поэтому коалиция решила оставить во Франции тридцать тысяч солдат и офицеров от каждой страны – Британии, Австрии, России, Пруссии. От Баварии – десять тысяч войска, по пять тысяч выделили Дания, Саксония, Вюртемберг. Войска необходимы, потому что Наполеон все еще жив, и хотя армия его большей частью распущена, бывший император может вновь собрать ее. Россия оставила оккупационный корпус в 36 334 человека под командованием генерал-адъютанта графа Михаила Воронцова. Союзники оставили оккупационные войска не зря. Уже 19 марта 1815 года Наполеон вернулся во Францию, собрал армию и 18 июня под Ватерлоо дал бой союзникам. Битва длилась один день, Бонапарт имел 72 тысячи войска, а союзники – 118 000: 68 000 – Великобритания и союзники, 50 000 – Пруссия (около 30 000 подошли к вечеру). Наполеон потерпел сокрушительное поражение. Его армия потеряла 41 тысячу, в том числе полк ветеранов Старой гвардии, самый опытный и боеспособный. А союзники – 24 тысячи.

Бонапартисты утратили веру в военный гений Наполеона, 22 июня корсиканец вновь отрекся от власти, был сослан на остров Св. Елены, где умер в 1821 году от рака желудка.

В 1815 году состоялся общеевропейский конгресс для обсуждения послевоенного устройства Европы. Александр I добился присоединения к России герцогства Варшавского под названием царство Польское. Таким образом, границы отодвигались дальше от российской столицы. Кстати, Талейран переиграл Александра. Россия внесла самый значимый вклад в разгром Наполеона, но получила минимальный выигрыш по сравнению с другими странами коалиции. Например, Британия в 1814 году получила остров Мальту, на который вообще не имела прав.

А еще на Францию была наложена контрибуция в 700 млн франков, которую страна должна была выплатить в течение пяти лет. Все произведения искусства, а также предметы культа должны быть возвращены по принадлежности. Больше всего картин и скульптур было вывезено из Италии и Испании, а культовых предметов – икон, крестов и прочего – из России.

…Маршем идти по грунтовым дорогам далеко, пыльно, но других вариантов не было. Железную дорогу еще не придумали. За полком тащился обоз с полковым имуществом. Одно радовало – погода. Тепло, на деревьях листья, трава зеленела. Не приходилось мерзнуть, как на пути из России, когда гнали Наполеона. Много солдат тогда поморозилось, а французы и вовсе насмерть замерзали.

Русские к морозам привычны, а для чужаков, солдат Наполеона или гитлеровцев, мороз – главный и жестокий враг. Проходили по местам бывших боев. Если в европейских странах следов почти не осталось – трупы захоронили, пушки на переплавку отправили, то как миновали реку Неман и вступили на российскую землю, ситуация изменилась. Где-то скелеты лошадей виднелись, в другом месте – разбитая ядром фура на обочине дороги. А еще пустые бочки из-под пороха, лафеты пушек. Ствол сняли (он на цапфах, снимать легко), а деревянные лафеты бросили. Пушечная бронза имеет цену, а дерево – так его полно вокруг, Русь лесами богата. Пейзажи вокруг навевали уныние из-за бесхозяйственности.

По прибытии в Москву полк был вынужден сначала приводить казармы в порядок. Французы, а может, после их ухода и местная шантрапа, пожгли мебель. Стены черные, в копоти. Двери тоже сожжены, ветер по казарме гуляет. Да многие дома и усадьбы в Москве выглядят жалко. Где-то хозяева вернулись, и если еще при деньгах, имение восстанавливали быстро. А ежели владелец сгинул в боях, то у семьи не было ни средств, ни сил восстанавливать порушенное. Конечно, сейчас Москва, немного оправившись после военных действий, выглядела значительно лучше, чем когда ее покидал Алексей. Но до прежнего лоска сильно не дотягивала. У полковника забот полно: казармы обустроить, а еще и дом его разграбили и сожгли, одни стены остались. После пожара их разбирать надо, камень уцелел, а раствор в огне рассохся, не держит, и здание как карточный домик – толкни, и развалится. У других офицеров, кто имел свои дома, ситуация подобная. Для тех, кто снимал квартиры в доходных домах, не так плачевно. Мебель и мягкую рухлядь мародеры растащили, но не всю, и хотя бы крыша над головой есть.

Только казарму в порядок привели, как из Франции известие, что Наполеон вернулся, собирает войско. Офицеры между собой обсуждали новости, сетовали, что Бонапарта не казнили. Крови на корсиканце много, а все не успокоится, новую войну затевает, иначе зачем армию собирать? Потом пришло известие о битве при Ватерлоо и разгроме Бонапарта. Вздохнули с облегчением.

А месяца через два случилось приятное событие. Вечером к Алексею подошел штабс-капитан Шмелев:

– Я тебе, Алексей Иванович, деньги должен. Возвращаю с благодарностью! Выручил!

И протягивает бархатный мешочек с монетами.

– Можешь не утруждаться пересчетом, без обмана, серебром.

– Ну что же, приятно. А если не секрет, где деньги взял? Жалование вроде не платили, богатой родни нет, насколько я осведомлен.

Штабс-капитан вздохнул.

– Неужели снова в карты играли? – удивился Алексей.

По его глубокому убеждению, умный человек должен учиться на ошибках других. Но если уж оплошал, то не повторяй!

– Грешен, выиграл, долги раздаю!

Вот уж шок. Однако деньги взял. Двести рублей серебром – деньги изрядные. Решил в свободное от службы время поговорить с полковником – он плохого не посоветует, – куда вложить, дабы не потерять?

Разговор случился дня через три. Полковник был в хорошем настроении, и Алексей спросил:

– А что бы вы, Павел Яковлевич, делали, коли деньги завелись?

– Никак долг Шмелев вернул?

– Откуда вы знаете?

– Я знаю, что ты, Алексей Иванович, ему в Париже ссудил. Родни у тебя нет, поэтому вывод такой.

– Вы угадали.

– Купи дом. Деньги серьезные. Усадьбу не купишь, как и дом в центре. Но недалеко, за Белым городом, вполне. Многие хозяева в войну погибли – от рук французов или мародеров, не суть. Семьи содержать их не в состоянии, к тому же за деньги от продажи дома в Москве можно купить имение во Владимире или Твери, да еще и жить на них несколько лет. А поскольку предложений много, то и цена невысока, самое время брать. Лет через пять вдвое цена поднимется.

Совет разумный. Однако купить дом, стало быть, строить планы на долгую жизнь здесь, в этом времени, остаться до старости в полку, в Москве, Алексей не собирался. Попал как кур в ощип, выкрутился, выжил. Было бы можно, забрал деньги с собой. Но знал точно: в его времени серебро цены иметь не будет. Золото и платина – да. Это если по весу ювелирам сдать. А если за монету, так не купишь ничего. Тогда какой смысл беречь. А полковник, глядя, как задумался Алексей, только подначивает:

– Алексей Иванович, голубчик. Вы один из офицеров, у кого своего жилья нет. Проживаете в казарме, с нижними чинами. Как-то невместно.

Это было правдой. С одной стороны, удобно. Проснулся утром – и ты уже на службе, никуда идти не надо. Особенно приятно, когда ливень либо ветер со снегом. Так что плюсы были. Но и минус тоже был. Несолидно подпоручику, как капралу, в казарме жить. Раньше не задумывался по этому поводу. А полковник усиливает напор:

– Алексей Иванович, ежели опыта нет, так я с квартирмейстером поговорю. Он человек серьезный и с опытом, поможет за мзду малую.

– Был бы признателен.

– Вот и договорились.

Алексей еще подумал: пока он на службе, дом будет под приглядом денщика, как у других офицеров. То-то Прохор будет рад! Парень деревенский, получивший ранение в руку еще при Бородино, из-за чего полностью разогнуть локтевой сустав не может. Мог бы уйти на пансион по ранению, но к полку после пятнадцати лет службы прикипел. А дома его никто не ждал. Родители погибли от эпидемии холеры, хата почти сгнила, развалилась. В деревне инвалиду жизнь тяжелая – ни за сохой стоять, ни плотничать. А денщиком – прокорм и униформа, уважение и зависть нижних чинов. На плац заниматься строевой подготовкой до седьмого пота не гоняют, стрельбой, марш-бросками не обременяют. Всего-то дел, что своему офицеру почистить сапоги и шинель, сходить в ближайшую лавку, купить съестного да супчик сварить, заварить душистого чая да сахар наколоть. Чем не житуха? Кто тягот хлебнул, тот понимает. И потому как-то Прохор сказал вроде между делом:

– Вон у других господ офицеров свои дома, один вы, Алексей Иванович, – ни кола ни двора и не женаты.

Уязвил. А ведь и в самом деле так. В его возрасте надо и семью иметь, деток, и дом. Поджениться можно, мужчин война выбила, и нарасхват все, даже калечные. Но изменять жене Алексей не хотел. Нет, мимолетные встречи были, он не евнух. Но не обязывающие. А женитьба – дело серьезное, в церкви венчаться надо, иначе блудом такое сожительство именуется. Дом сразу солидности человеку придает, не вертопрах какой-нибудь. Алексей решил выждать. Вдруг полковник через квартирмейстера поможет?

Полковник был человеком дела, и уже через день Павел Яковлевич через посыльного вызвал Алексея в штаб, где свел с квартирмейстером дивизии. Короткая беседа, где Алексей рассказал о своих пожеланиях.

– Какой суммой располагаете? Имейте в виду, я возьму десятину.

Ого, полковник говорил про мзду малую. Но самому искать, без опыта, можно долго и без успеха. Видимо, квартирмейстер имел в управлении города знакомства, ибо уже через день приехал в полк на легкой коляске с откидным верхом.