–
С того самого дня на причале и после, во время совместной работы над демоботом, они будто бы имели один, общий мозг. И даже когда они разъезжались по домам, каждый на своей скоростной линии, она – вверх, он – вниз, Кейси знала: мыслят они одинаково.
Да, решение универсальное. Каждый будет помещен в анабиоз. Земля очистится и будет повторно заселена теми, кому можно доверять. Кто не погубит ее вновь.
А как насчет остальных? Они будут спать дальше, благодаря маленькому изменению в программе капсулы. Параметру «постоянная блокировка», активированному рангом или любой другой эмпирической мерой планетарного управления, которую Кейси и Актиниум выберут. Для таких людей угрозы гибели не будет, несмотря на то что они когда-то почти уничтожили все живое. И смогут еще, если им позволить вернуться.
Однако не все сразу. Сначала нужно пройти операцию «Перезагрузка». В настоящее время ее поддержали семь из восьми экогородов. Эко-город 6 все еще думал. Кейси не винила его. Одно дело просить своих граждан провести, по крайней мере, 33 % жизни в режиме голограмм, чтобы спасти мир. Другое – просить принести в жертву еще больше, чтобы защитить и тех, кто этого не делал.
Между тем внешние территории разделились во мнениях. Делегаты от Территорий 6, 7 и 11 обязались принять решение. У них был зафиксирован самый высокий процент погибших. С другой стороны, Территории 1 и 12, в основном не пострадавшие от мегаземлетрясения, ничего не обещали. Яркий пример человеческого эгоизма.
Кейси зафиксировала эти территории в своей памяти. Пригодится при рассмотрении дел тех, кто заслуживает пробуждения, и тех, кого ради общего блага лучше оставить в вечном анабиозе.
Возобладает торжество эгоизма – и все погибнут. Для принятия решения требуется стопроцентное участие или полное отсутствие такового. Правительства предпочли бы позволить своему народу умереть, чем спасать его. До крайнего срока достижения консенсуса оставалась всего неделя. Только пятьдесят семь процентов делегатов дали обещания, несмотря на выступления Кейси и широкую поддержку К2П. Девушка не знала, как спасти ситуацию.
Екатерина знала. Ночью она вновь отправила сообщение, интересуясь, готова ли Кейси завтра присутствовать на Территории 4. Во плоти.
– Ты будешь защищена, – быстро уточнила Трухина. – Для того, чтобы добиться успеха на этих территориях, мы должны установить как можно больше личных человеческих связей.
«
Семь лет прошло с того дня, как Кейси вторглась в мозг сестры, не в силах больше выносить рыдания за стенкой. По этой причине или нет, но следующие две годовщины Силия провела в одиночестве. Только после того, как Кейси второй раз преступила закон за попытку воссоздать маму, сестра перестала избегать ее.
Вместе они приходили в модуль Коулов. Кейси наблюдала, как Силия вытирала пыль со стоявших на кофейном столике фотографий Эстер, Фрейна и их мальчика, как наполняла вазу цветами из вечнозеленых волокон. На первый взгляд – время, впустую потраченное на мертвых. Но девушка понимала: так правильно. Только сама бы этого делать не стала.
Сегодня вечером Кейси пришла в модуль с пустыми руками. Она, в отличие от Силии, умевшей наполнить жизнью окружающее пространство, недостаточно убедительна и приятна.
Вздохнув, девушка приступила к работе, листая свой Интрафейс. Для того, чтобы спроектировать вторичные барометры, они с Актиниумом должны были проанализировать как можно больше моделей человеческого поведения. Перед тем как отдать ему на хранение Интрафейс Силии, поскольку вид белого ядра пугал Кейси, она перезагрузила воспоминания сестры к себе в папку «Силия».
Но проблема в том, что Кейси не могла заставить себя открыть папку. Дело не только в простом уважении к частной жизни. Она убеждала себя, что воспоминания любого человека – всего лишь код. Возможно любить кого-то, не понимая его в полной мере. Возможно любить части, а не целое. Тогда в школьной кладовке боты Кейси напугали Силию. Это было ужасно. Теперь девушка боялась увидеть остальную часть себя глазами сестры.
Не нужно уточнять где. Он поймет. На Территории 4.
Скорость его ответа приятно удивила.
Кейси подождала объяснений. Их не последовало.
Пауза в разговоре. Кейси не знала, что еще сказать. СЕРЕБРЯНЫЙ ЯЗЫК тоже молчал. После презентаций, во время которых она держала ЯЗЫК автоматически открытым, желая придать выступлениям большую увлекательность, Кейси решила удалить его. Она не нуждалась в приложении, которое не воспринимало информацию о спасении жизни как увлекательную.
Сердце замерло, когда аватар Актиниума окрасился синим. Он думал.
Мгновенье спустя:
Смайлик выскользнул против воли.
Она подумала, удалила его и отправила сообщение.
Кейси могла бы точно описать выражение его лица в эту минуту. Пристальный взгляд, молчание, побуждавшее ее комментировать его привычки в работе.
Могла, если бы захотела.
С той ночи, пережив воспоминания Силии, они оптимизировали общение, переведя его на уровень взглядов и жестов. Они существовали на одной волне. Работая с ним бок о бок, она могла открыто доверять ему свои мысли.
Уставившись на последнее сообщение юноши, Кейси, поддавшись внезапному порыву, отправила ему голографическое приглашение в виде точки доступа. Сказав себе, что не будет разочарована, если он его не примет. Задержала дыхание.
Соседнее кресло засветилось. На долю секунды голограмма Актиниума выглядела такой же удивленной, как и сама девушка. Она никогда раньше не видела его голограф. Некоторые детали были потеряны при переходе даже после того, как девушка увеличила непрозрачность до ста процентов. Например, текстура волос. Им не хватало четкости: пряди казались плоскими и безжизненными по сравнению с реальными, развевающимися на ветру. Не то чтобы Кейси вообще думала о его волосах. Она снова перевела взгляд на окно. В горле першило. Должно быть, пыль в модуле.
– Часто бываешь здесь?
По крайней мере, его голос остался прежним.
– Чаще, чем раньше. Силия любила смотреть из окна.
Куда бы они ни шли, о чем бы ни говорили, непременно всплывала Силия. Зачем им это нужно? Она была их общим знаменателем. Их компасом, указывающим общий курс.
– Вначале мы спорили, потому что я не хотела приходить сюда.
– Почему?
В его голосе послышалось неподдельное любопытство.
– Похоже на вторжение.
Она не сказала, что владельцы модуля погибли, не назвала их имен. Все знали, кто жил в Стратум-100, в том числе и Актиниум, который, просканировав модуль, сказал:
– Здесь много неиспользованного пространства.
– Отец настоял на том, чтобы оно осталось нежилым. В память о них.
Если это и прозвучало высокомерно, то потому, что так и было на самом деле. Единственный раз, когда Дэвид Мизухара нарушил свой собственный принцип использования пространства с пользой.
– Наши семьи дружили.
Кейси понимала, что этой ремаркой продемонстрировала принадлежность ее семьи к элитарному сообществу высокого ранга. Как она могла наткнуться на кого-то вроде Актиниума, в чьем модуле отсутствовала модная мебель и окна естественного освещения?
– Ты, наверное, считаешь нас странными, – заметила девушка, глядя, как он медленно прогуливался по комнате. – Так удалены от человеческой природы.
– А что, если человеческая природа – последняя болезнь, которую нам еще предстоит искоренить?
Юноша повернулся к ней. Лунный свет прошел сквозь его голограф, не оставив тени на полу.
– Болезнь, – эхом отозвалась Кейси.
Актиниум сел в кресло, которое при этом не изменило форму. Для мебели он был призраком.
– Подумай об этом, – сказал юноша.
Девушка рассматривала море через полистекло.
– Мир был бы населен такими людьми, как я. И, следовательно, стал бы хуже, – честно призналась Кейси.
Она улыбнулась ему. Он не ответил. Выражение лица юноши оставалось серьезным, граничащим с мрачностью, и Кейси сжалась, вспомнив неловкость их первой встречи, осечку РЕМ и все остальное.
– С твоим котом все будет в порядке?
Екатерина не упомянула, как долго они пробудут на Территории 4.