– Твое настоящее имя не Малакай Вермиллион, – пробормотала она, глядя ему в лицо.

Его ладонь вновь сжала ее пальцы.

– Тебя звали Питер Тритис, а твоя сестра Кестрэл погибла во время атаки живоедов.

Казалось, он ушел глубоко в себя, будто одно это имя лишило его всех сил.

– Сколько времени тебе понадобилось, чтобы во всем разобраться?

Она облизнула губы.

– Подозрения возникли после того, как ты вернул мне дискету, но я не была уверена до сих пор.

Он встретился с ней взглядом: его странные глаза мерцали.

Аури открыла рот.

– Ты хотел, чтобы я узнала!

– Да.

Она закатила глаза от безумия происходящего.

– Зачем?

Он в последний раз сжал ее руку, прежде чем отпустить.

– Потому что хотел сказать тебе правду. – Он высунул ноги из-под мокрых от пота простыней и сел. Их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Но в чем правда? – выдохнула она, не в силах сдвинуться с места.

– Во время нападения я был на Кайдо, потому что меня с позором уволили из морской пехоты.

Она напряглась. Увольнение с позором было черной меткой для любого мужчины или женщины на всю оставшуюся жизнь.

Он отстранился.

– Мой отец служил на Федерацию, сделал на этом карьеру. Его бросили на задании на территории враждебного ополчения, и он погиб. – Малакай провел рукой по спутанным волосам. – Когда пришел мой черед сдавать вступительные экзамены в старшие классы, я намеренно провалился. Меня призвали в морскую пехоту. Я хотел проучить федералов. Гнев ослепил меня, сделал дураком. В конце концов, это они преподали мне хороший урок. – Он подвинулся так, что Аури могла видеть мускулистые очертания его спины. Перекрещивающиеся шрамы рисовали ужасающие узоры на его позвоночнике и лопатках.

– Ты наверняка с трудом прошел курс молодого бойца, – сказала она с натянутым весельем.

Он обернулся с мрачной усмешкой.

– Так и есть. Именно поэтому после выпуска меня направили в одноразовое подразделение под названием «Мятежная семерка».

Аури нахмурила брови.

– «Мятежная семерка»?

– Каждый год они заменяли как минимум семь рядовых первого класса из-за нападений повстанцев. Часто туда берут подростков. Никто не выживает в отряде долго. Обычно мы участвовали в событиях на Медее. Первая миссия, на которую нас отправили… – Он наклонился вперед, упершись локтями в колени. – Это было ужасно, Аури. Безголовые дети, замученные мужчины и женщины, лежащие штабелями. Все члены противоборствующего ополчения, которые только что ступили на территорию агрессора.

Она положила руку ему на плечо, не пытаясь его прервать, но предлагая ту малую толику поддержки, которую могла.

Он прижал пальцы к губам.

– Из двадцати нас выжило только трое. Я месяцами боролся с ПТСР[22], но меня так и не уволили. Я просил помощи бесчисленное количество раз. В конце концов я намеренно провалил миссию, и меня выгнали. Я вернулся домой на лечение. Через несколько дней на мой район напали живоеды.

Сердце Аури сжалось в груди.

– О, Малакай.

– Моя младшая сестра Кестрэл в тот день доставляла посылки на своем корабле на воздушной подушке. Ей нравилось летать, и она мечтала вступить в ряды летунов, то есть авиации, несмотря на то, что случилось с отцом. – При воспоминании об этом его губы тронула улыбка.

Аури ухмыльнулась уничижительному названию Воздушного Командования. Она представила молодую девушку с развевающимися на ветру длинными волосами, с улыбкой на лице, которая плывет на длинной доске с мотором и парусом, в который задувает ветер.

– Во время нападения Кестрэл нашла меня, пыталась вытащить из района в крохотную пещеру, где мы играли детьми. Горстка живоедов выследила нас. Мы едва подошли к пещере, когда ее схватили. – Эмоции исчезли из его голоса, как будто для того, чтобы рассказать эту часть истории, ему нужно было отстраниться. – Я буквально влетел в пещеру, корабль на воздушной подушке угодил туда следом и запечатал вход. Живоеды не смогли добраться до меня, но они добрались до нее. – Он повернулся к Аури: его лицо выражало смятение и вину. Его пальцы играли с перчаткой на руке, как будто кожа под ней горела. – Я все слышал, пока они… пока они… – Он покачал головой, зажмурив глаза. Одинокая слеза скатилась по его щеке. Он быстро вытер ее.

Аури хотелось обнять его, чтобы унять боль. По сравнению с этим ее кошмары были мечтами наяву. Какой эгоистичной она была, думая, что ей пришлось тяжелее всех.

– Мне потребовалось два дня, чтобы убрать обломки и выбраться оттуда. Я понес останки тела Кестрэл обратно в район и обнаружил уничтоженную Уму. Повсюду трупы, ими пируют дикие собаки. Некоторые предпочли застрелиться, чем попасть на растерзание. Других съели, но большую часть просто убили. Тогда и появились федералы. Им нужно было кого-то обвинить. Поэтому они объявили виновным меня и отправили в Аттику со смертным приговором. Вот только я встретил не смерть. – Он выпрямился. – В соседней камере я встретил Марин.

Аури глубоко вздохнула. Прошлое Малакая витало вокруг нее, как пылинки, танцующие на солнце. Теперь перед собой она видела настоящего мужчину.

– Я восхищена тобой, – прошептала она.

Он вскинул брови.

– И это вся твоя реакция? Восхищение? Даже не потребуешь шаттл, чтобы сбежать с корабля от травмированного капитана?

Травмированный? Он думал, что стал травмированным, когда его несправедливо обвинили в смерти его сестры и всех в его районе?

– Нет, Малакай. – Аури обвила руками его шею, прижавшись щекой к его плечу. Он напрягся, но она не отпускала. – Твой надлом сделал тебя сильнее.

Он положил подбородок на ее макушку. Его тело расслабилось от прикосновения.

– Спасибо, – пробормотал он.

Несколько мгновений они провели в объятиях. Аури получала столько же утешения, сколько и давала. Никто никогда так не обнимал ее, ни ГК, ни, конечно, Тай. От него пахло потом, лавандой и металлом. Таким он был, Малакай.

Он отпрянул первым. Румянец окрасил его щеки, но он без смущения посмотрел ей в глаза.

– Что ты делала по дороге сюда? – Он указал на миску с рагу на своем котацу.

– Маитта на, – простонала она, хлопая себя по лбу. Гуляш уже, конечно же, остыл. А Бёрди все еще ждала снаружи. – Я хотела отнести это Таю.

– Одна?

– Со мной Бёрди. – Ее лицо покраснело, и она отвернулась от его осуждающего взгляда. Без сомнения, он знал о ее чувствах к коллеге-агенту Д.И.С.К. – На самом деле он мне не брат. Меня удочерили.

Он усмехнулся.

– Думаешь, меня это волнует?

Ее румянец загорелся еще сильнее. Она откашлялась.

– Тебе лучше лечь спать. У меня есть проверенный трюк, чтобы убедиться, что тебе не снятся кошмары.

– Кроме изливания души незнакомке? – Он вскинул одну бровь. – Вообще-то я думал, что мы договорились, что если я расскажу тебе свою историю, ты расскажешь мне свою. – Он оттопырил мизинец.

Она засмеялась.

– Мне нечего сказать, ведь я не знаю, что произошло до того, как ГК нашел меня. – Она соскользнула с кровати и подошла к книжному шкафу. – Он сказал, что на меня напали животные. Тогда все решили, что родители бросили меня. – Она замолчала. – Что ж, какая твоя любимая книга? Я почитаю ее тебе. – Она оглянулась.

При виде того, как он, лежа на кровати, наблюдает за ней своим фирменным непроницаемым взглядом, она почувствовала трепет. Аури словно находилась в нужном моменте, в нужном месте, с нужным человеком. И все же чувство вины кольнуло ее в живот. Сейчас она должна утешать Тая, а не Малакая.

– Ты когда-нибудь задумывалась о том, лжет ли ГК?

Она нахмурилась и покачала головой.

– Зачем это ему?

– Я не говорю, что он лгал. Меня просто удивляет эта история. Кажется слишком удобной. – Он вздохнул, она не ответила. – Что касается книги, то моя любимая та, что прямо перед тобой.

Аури изучила потрепанную книгу, на которую он указал. Обложка была из темно-зеленой ткани с красивыми золотыми узорами спереди, сзади и на корешке. Она открыла ее и увидела маленькую печать в левом верхнем углу. Книжный магазин «Еще одна страница». Напротив было название: «Сборник стихов для уставшего солдата».

Затем надпись:

П—

Пусть эти слова утешат тебя

в самые темные времена.

Люблю, папа

Аури положила книгу на кровать. Ценность фолианта так напугала ее, что она не решилась прикасаться к ней. Книгу напечатали в конце двухтысячных, более того, она стала важным подарком.

– Не смотри так испуганно, – сказал Малакай. – Эта книга хранилась долго. Она переживет, если ты до нее дотронешься.

Она присела на осторожном расстоянии от его ног, укрытых одеялом.

– У тебя есть любимое стихотворение?

Он опустился на подушки.

– Выбери любое.

Аури выбрала и начала читать. Первое стихотворение закончилось и началось другое. Она читала стихотворение за стихотворением, пока ее голос не охрип. Она прошептала последний стих и закрыла книгу, корешок заскрипел на прощание.

Малакай лежал на спине с закрытыми глазами. Аури подкралась к полке и поставила книгу на место. Разжатые пальцы ответили покалыванием.

Она задержалась у кровати Малакая, желая попрощаться, но при этом не хотела его будить. На цыпочках она вернулась к столу и взяла рагу. Как только она подошла к двери, его голос остановил ее:

– Подожди.

Она повернулась и чуть не выронила тарелку. Он стоял прямо за ее спиной.