Возможно, я скоро вернусь, но, если вдруг это займёт больше времени, чем планировалось, я оставлю это письмо своему хорошему другу Горацио. Когда придёт время, он заберёт тебя к себе.

Возможно, вы никогда не прочтёте эти строки. Но если ты сейчас держишь его в руках, значит, пророчество котов сбылось. Ты такой же Фелидикс, как и я. Горацио принял тебя, а ты открыла свой дар.

Скажи ему, как я горжусь тем, что башня стала теперь его школой. Во времена, когда мы сидели за одной партой, мы и мечтать не могли, что он когда-нибудь сам станет учителем».

Горацио сделал паузу и сглотнул. Нова увидела, что по его круглой щеке скатилась слеза, которую он вытер рукавом ночной рубашки. Затем он продолжил читать:

– «В школе Фелидиксов не всегда легко, поверь мне. Но как только ты поймёшь, насколько важна наша задача, кошки больше никогда не исчезнут из твоей жизни.

Я обещала твоему отцу, что ты сможешь сама решить, хочешь ли ты остаться с Горацио. Что бы ты ни решила, он поддержит тебя. Папа знает, что значит быть женатым на Фелидиксе.

Теперь он должен привыкнуть к тому, что у него ещё и дочь Фелидикс.

Твоя мама».

Не спеши, Нова, – сказал Горацио, подняв глаза. Он протянул ей письмо. – Мы не торопимся. Я могу объяснить тебе, что на самом деле значит остаться здесь. Всегда есть дети, которые решают по-другому, если ты понимаешь, о чём я.

Нова не произнесла ни слова и сделала глубокий вдох. Она держала в руке письмо своей матери. Её мать хотела, чтобы Нова пошла в школу Горацио. Сомневалась ли она когда-нибудь, что Нова сама выберет эту школу?

Нова хотела бы обладать таким же нюхом, как у Генри, потому что здесь, на диване, так близко к Горацио, она чувствовала особый аромат. Она слышала запах кошачьей шерсти, старых холодных камней башни, печенья с тунцом, лавандового мыла, свежеиспечённого хлеба и старых книг на деревянных полках. Внезапно Нова поняла, чем это пахнет. Домом!

– Я уже приняла решение, – сказала она наконец так громко, что несколько спящих кошек подняли головы. – Я остаюсь!

42

42

Возможно, из-за того, что Гектор сообщил Горацио хорошие новости об изгнании Пенелопы и возвращении королевы Куинн на кошачий трон. Возможно, причина заключалась в том, что Нова, не задумываясь, решила остаться в школе Фелидиксов. Как бы то ни было, Горацио с энтузиазмом взялся за дело и написал на доске новое расписание занятий.

Они собирались заняться уходом за кошками, и Нова не могла не улыбнуться, заметив, как скептически посмотрел в её сторону Горацио. Может, она окажется такой же неуклюжей, как и её мать? Но когда они с Генри начали вместе вычёсывать Рика и Руби и чистить их маленькие лапки, Нова поняла, что и эта часть кошачьей жизни приносит ей удовольствие. Риа время от времени с тоской поглядывала на маленьких, юрких котят, но Горацио дал понять своим ученикам, что эти гости уже выбрали себе защитников.

Мисс Бридж пришла на втором занятии и элегантно запрыгнула на письменный стол, не обращая внимания на Горацио. Она повернула свою изящно скроенную мордочку в сторону Новы и Генри.

– Почему кошки считают совершенно нормальным игнорировать других живых существ, когда им это удобно, а люди считают такое поведение грубым?

– А вы разве не ведёте себя так же с Горацио? – спросил Генри.

Горацио и мисс Бридж засмеялись.

– Существует много тонкостей в отношениях между кошками и людьми, которые вам ещё предстоит изучить, – объяснила кошка. – Фелидиксы созданы не только для того, чтобы заботиться о кошках. Вы посредники между двумя очень сложными мирами. Кошки ожидают от вас многого, но для этого вам и дан дар понимать нас и участвовать в нашей жизни.

Мисс Бридж спрыгнула сначала на пол, а затем перебралась на стол Риа. Она склонила голову набок, но при этом не выпускала Риа из виду. Она первой протянула мисс Бридж руку. Та понюхала её.

– Мыло с лавандовым ароматом – ты очень внимательна. Мы ненавидим запах лимона. Твои ногти правильной длины и довольно чистые. Превосходно!

Она слегка потёрлась головой о руку Риа, после чего вторая плавно начала поглаживать мисс Бридж под подбородком.

– Браво! – воскликнула учительница. – Гладить только после моего согласия и только в правильном месте.

Нове нравилась мисс Бридж, но она находила правила, касающиеся ласки кошек, сближения с ними и общения, излишними. Разве эти вещи не кажутся очевидными, когда ты так много общаешься с кошками, как дети в башне Горацио?

Во второй половине дня Горацио провёл урок истории и английского языка. Время от времени Нова ловила на себе его удивлённый взгляд, будто она напоминала ему кого-то. Нетрудно было догадаться, что он думал о её матери.

Они говорили о кошках в Древнем Египте, и Эд блистал своими знаниями о кошках фараонов и о роли, которую они сыграли в строительстве пирамид.

Генри был вне себя от радости, узнав, что многие кошки обладали страстью к математике, как и мистер Октагон. В конце урока он с сияющим лицом сказал Нове:

– Разве это был не лучший школьный день, который только можно себе представить?

Рику наконец удалось залезть по руке Генри до самого его плеча. Там он сидел и смотрел на Нову таким же счастливым взглядом, как и его кошачий защитник.

– Возможно. Но день ведь ещё не закончился, – произнесла Нова и указала ручкой на доску, где Горацио вписал в расписание последний урок: «Кошачья музыка».

Выражение лица Генри мгновенно изменилось. Риа, Эд и Саид тоже издали испуганные звуки.

– Горацио, пожалуйста, – протараторила Риа, – разве у тебя больше нет свободного времени? Может, мы лучше узнаем что-нибудь о кошачьей философии или кошачьем спорте?

Горацио изумлённо посмотрел на неё:

– Риа, ты же знаешь, как важна кошачья музыка и что у вашего учителя не всегда есть время и желание обучать вас этому предмету. Поэтому я очень рад, что сегодня он сам предложил провести вам урок. – Горацио внимательно посмотрел под ноги: – Где же он опять застрял? Наверное, забыл о нас.

– Фух! – прошептал Эд и провёл тыльной стороной ладони по лбу. Риа и Саид хихикнули.

В этот момент распахнулась дверь и вошёл не кто иной, как Гектор. Риа и Саид перестали смеяться, а Генри и Нова встали, раскрыв рты. На свою пушистую шею Гектор повязал развевающийся белый шарф, мало чем отличающийся от того, который Горацио носил по ночам. На голове у него была огромная шляпа с широкими чёрными полями, которая, по-видимому, закрывала коту весь обзор, потому что он сразу же налетел на ножку стола. – Ой, – пожаловался он, усаживаясь рядом. – Будьте аккуратнее!

Горацио покачал головой, подошёл к Гектору и снял с него шляпу.

– Нам лучше купить для тебя похожую, – пробормотал он.

Гектор проигнорировал Горацио и его комментарий, запрыгнул на стол, приземлившись на него с мягким шлепком. Он поправил шарф и пристально посмотрел на Горацио.

– Пожалуй, оставлю вас наедине с Гектором, дети. Увидимся за ужином! – Горацио постарался как можно быстрее скрыться за дверью.

– Я очень рад тому, что ученики Горацио наконец-то снова получат пару уроков по кошачьей культуре, – сказал Гектор очень чётко, с налётом надменности в голосе. Он играл лапой с длинным концом шарфа, лежащим перед ним на столе. – Как вы, Фелидиксы, можете по-настоящему понимать нас, если вы не знаете главного способа самовыражения кошек? Нашей музыки!

Эд поднял руку. Гектор мрачно кивнул ему.

– Я… я должен отнести лекарство новому гостю, – пробормотал Эд, покраснев до кончиков ушей. – Горацио попросил меня сегодня утром. Он сказал, что при необходимости я даже могу пропустить какой-нибудь из уроков ради доброго дела. Гость довольно пуглив и всегда убегает, когда видит меня. – Он встал как вкопанный.

– Я могу тебе помочь! – молниеносно среагировал Саид, и они сразу же рванули к двери.

– Ну уж нет! – громко крикнул Гектор и так ловко схватил карандаш со стола своей толстой лапой, что тот приземлился прямо на плечо Эда. – Вы остаётесь здесь. Лекарство может подождать. Если перед вами стоит выбор между здоровьем и музыкой, вы всегда должны выбирать музыку.

Генри посмотрел на Нову и украдкой постучал себя по лбу. Нова молча согласилась с ним.

«Что за чушь?» – подумала она.

Гектор указал на старый деревянный шкаф рядом с дверью, украшенный резьбой:

– Граммофон, пожалуйста.

Вздохнув, Эд и Саид поплелись к шкафу. Генри вопросительно посмотрел на Нову. Гектор наблюдал, как они это делают.

– Очень плохо, – сказал кот, – что Горацио не терпит живой музыки в башне. Он говорит, что туристы могут обратить на нас внимание. Поэтому нам приходится довольствоваться звукозаписями, сделанными человеком. Позор какой-то! Однажды, дорогие, я возьму вас с собой на концерт, чтобы вы могли в полной мере насладиться кошачьими способностями. Эд, чего ты ждёшь? Ты же знаешь, как он работает.

Граммофон представлял собой старую коробку с высокой воронкой и поворотным столом. Нова уже видела что-то подобное в чёрно-белом фильме. Эд повернул ручку и поставил пластинку на поворотный стол.

– Дамы и господа, – восторженно воскликнул Гектор, – мы начинаем с арии Офелии дер Граугетигертен – «Песни о любви при лунном свете».

Сначала было слышно только потрескивание, потом скрип, но вдруг из аппарата раздался ужасный, пронзительный визг. Нова хотела вскочить, чтобы заставить граммофон замолчать. Но Генри крепко держал её.